Библиотека Паравозова: Евгений Горный

Образ мира.
Психологический натюрморт

  		Н.М. Коряк - от благодарного ученика 
 
     
Иконный свет небес через оконный холод 
проходит без труда. Щека теплеет. Голод 
опутывает ум, где как под Новый год 
неспешно снег идет, и водят хоровод 
казенные уроды, моды громких слов 
нам демонстрируя. И замутненность снов 
прорвав, раздвинув шторы ночи, выходит вдруг 
на круг и в центр встает мой ненавистный друг, 
возлюбленный мой враг - мое второе Я, - 
в дурацком колпаке, с подарками в чулке, 
с пузырчатым вином в хрустальном колпаке; 
он открывает рот и говорит, смеясь: 
Привестствую, мой князь. Хоть ты - увы - не здесь, 
а там, и бьет там-там в кирпичной голове, 
и смотрят за стекло прозрачные зрачки, 
и мысль мутным-мутна, как зоркие очки, 
когда в тепло лицо с мороза ты вносил 
и веки опускал, как будто свет гасил, 
и в этой темноте себя не находил, 
в подводном мире жил под черною звездой, 
вворачивая мысль в свой череп костяной 
о том, что воли нет, что есть лишь то, что есть, 
что мрачен горизонт и ночь - благая весть; 
ты помнишь это все - как ширились круги, 
как хрупко бились рты в осколки тошноты, 
теперь же здесь, со мной, среди своих мозгов,- 
извилин бытия, уродцев прошлых снов,- 
ты молча говоришь со мной, то бишь с собой, 
запутавшись в сетях минут и дней; покой 
морского дна уже не кажется судьбой, 
хотя еще с трудом ты двигаешь рукой, 
и вертишь головой, и открываешь рот,- 
лишь пузыри летят к холодной грани вод,- 
ты вырвался из сна мохнатых стариков, 
по лестница косым плетущихся, и вот 
ты здесь, со мной, всегда, здесь жить и умирать, 
чертить на дне слова, со дна на дно всплывать, 
и знать, и понимать, и вглубь вещей вникать, 
поступки совершать, дышать, смотреть, бежать, 
и ногу опускать на леденящий пол, 
идти в сортир, достать свой мужественный пол, 
поссать, потом смотреть на зеркало, глаза, 
как зеркало воды, морщиня, видя за 
их вялой синевой тревогу и невроз; 
ты весь застыл, в ночи под'ездной жилки слез 
на матовом лице рельефны, но твой мозг 
в спокойствии пребудет, запах черных роз 
слегка ноздрей коснется, девочка же та 
из виду пропадет, и будет тошнота 
густеть, по лестнице, прошорканной до дыр 
ты будешь восходить, из-за дверей квартир 
титиканье часов, обрывки голосов, 
журчание воды, сдвигаемый засов, 
надсадный скрип пружин, железный лом на дне, 
и крики детские в зелено-взрослом сне 
услышишь; вот ты пьешь шершавый воздух из- 
под крана, страх  растет, стекает вниз 
рябая ночь в оскале сосен, ты один, 
глядишь в стекло окна, бессильный властелин 
судьбы своей, а в небе тихо гаснут звезды...