This page is an archived copy on Gagin.ru personal site



4Internet -- ежемесячное приложение к сети
АрхивРеклама в журналеКнига отзывов
SearchВыходные данныеОбратная связь



Культура


Предисловие редактора

Действие романа "Мона Лиза Овердрайв", завершающей книги трилогии "Киберпространство", происходит через семь лет после событий второй книги. В романе несколько сюжетных линий и несколько главных героев. Некоторые уже известны читателю по двум предыдущим книгам, "Нейромант" и "Граф Ноль": Молли, ныне живущая под именем Салли Ширс, 3-Джейн Тессье-Эшпул, Анджела Митчелл и Бобби Граф; другие же появляются в этом романе впервые. Среди них: японская девочка Кумико, дочь предводителя якудза; живущие на заброшенной фабрике полоумный умелец Слик Генри и не менее полоумный киберковбой Джентри, пытающийся найти Образ, который объяснил бы, что это такое -- киберпространственная матрица; наконец, шестнадцатилетняя девушка Мона, ставшая по желанию своего дружка проституткой, но сохранившая чистую, наивную душу, -- именно ее имя дало название всему роману.

"Мона Лиза Овердрайв" -- киберпанковский роман, сочетающий в себе элементы триллера, драмы и возвышенной романтической прозы. Глава из середины романа, предлагаемая вашему вниманию, -- одна из самых ключевых в этой книге. Вообще посещение заведения Финна -- узловое событие во всех трех романах трилогии, когда непонятные, необъясненные до того явления начинают получать хоть какое-то толкование -- впрочем, необязательно истинное. Потому что понять многослойный, многоуровневый замысел писателя можно, лишь дочитав каждую книгу до конца.

Помимо романа в книгу будет включено выступление Гибсона в качестве почетного гостя на одной из НФ конвенций 1986 года. Фрагмент из этого выступления мы тоже предлагаем читателям журнала.

Андрей Чертков

"Мона Лиза Овердрайв"


Глава из романа

Уильям ГИБСОН

ПРИЗРАКИ И ПУСТОТА

Глядя в грязное окошко такси, Кумико жалела, что рядом с ней нет Колина с его ехидными комментариями. Но потом вспомнила, что эта ситуация совершенно вне его компетенции. Интересно, подумала девочка, а производит ли "Маас-Неотек" подобные модули для Муравейника и какую форму принял бы в таком случае призрак?

- Салли, -- спросила она полчаса спустя, когда они уже въезжали в Нью-Йорк, -- почему Петал позволил мне уехать с тобой?

- Потому что он умный.

- А мой отец?

- Твой отец будет вонять.

- Прости?

- Будет очень зол. Если, конечно, об этом узнает.

А может, и не узнает. Мы здесь ненадолго.

- А зачем мы здесь?

- Мне надо кое с кем переговорить.

- А я?

- Тебе тут не нравится?

Кумико помедлила.

- Да нет, нравится.

- Хорошо, -- Салли поерзала, устраиваясь поудобнее на продавленном сиденье. -- Петалу пришлось нас отпустить. Дело в том, что он не смог бы нас остановить, не поранив одну из нас. Ну, может, не поранив, а скорее -- не оскорбив. Тебя Суэйн мог бы потом успокоить, сказать твоему отцу, что это было сделано для твоего же блага. Но если бы ему удалось заставить меня пойти на попятную, это как потеря лица, понимаешь? Едва увидев Петала с пушкой в руках, я уже знала, что он нас отпустит. Твоя комната прослушивается, как, впрочем, и весь дом. Собирая твою экипировку, я потревожила сенсоры, регистрирующие передвижение по дому. Однако чего-то в этом роде я и ожидала. Петал же, в свою очередь, знал, что это я. Вот почему зазвонил телефон -- наш друг давал понять, что ему все известно.

- Не понимаю.

- Жест вежливости -- чтобы я знала, что он ждет внизу. Давал мне шанс передумать. Но у него не было выбора, и он это понимал. Видишь ли, Суэйна вынуждают кое-что сделать, или, во всяком случае, он так говорит. Что до меня, то мне определенно выкручивают руки. И тут мне стало любопытно, а насколько на самом деле я Суэйну нужна. Как выясняется, нужна, и даже очень. Потому что мне позволяют уйти, прихватив с собой дочь ойябуна, привезенную в такую даль в целях безопасности. Сдается мне, есть что-то такое, чего Суэйн до смерти боится, причем боится гораздо больше, чем твоего папочку. Возможно, это "что-то" -- или "кто-то" -- способно дать ему много больше, чем уже дал твой отец. Во всяком случае, то, что я тебя увезла, отчасти выравнивает счет. Как бы ответный удар. Ты не против?

- Но тебе угрожают?

- Кое-кто слишком много знает, что я делала в этой жизни.

- И Тик установил личность этого человека?

- Да. Пожалуй, я и так это знала. Но хотелось бы ошибиться.

Фасад выбранного Салли отеля был обшит проеденными ржавчиной стальными панелями, каждая из которых крепилась блестящими хромированными болтами, -- этот стиль Кумико знала еще по Токио и считала его несколько старомодным.

Их номер был просторным и серым -- повсюду десятки оттенков серого цвета. Салли заперла дверь, прошла прямо к кровати и, сняв куртку, легла.

- У тебя нет сумки, -- заметила Кумико.

Салли села, чтобы расшнуровать ботинки.

- Я могу купить все, что мне понадобится. Устала?

- Нет.

- А я устала, -- Салли стянула через голову черный свитер. Груди у нее были маленькие, с коричневато-розовыми сосками; чуть ниже левого соска начинался старый шрам, который исчезал за поясом джинсов.

- Тебя когда-то ранили? -- спросила Кумико, глядя на шрам.

Салли тоже посмотрела на шрам.

- Ага.

- А почему ты не пошла в клинику, чтобы его удалили?

- Иногда неплохо иметь зарубку на память.

- О том, как тебе было больно?

- О том, как я была глупа.


Серое на сером. Не в силах спать, Кумико вышагивала по серому ковру. В этой комнате девочке чудилось что-то вампирическое. Нечто, роднящее ее с миллионами подобных комнат в сотнях гостиниц по всему миру. Однояйцевая анонимность гостиничного номера будто высасывала из нее индивидуальность, фрагменты которой всплывали повышенными при ссоре голосами родителей, лицами одетых в черное секретарей отца...

Во сне лицо Салли превратилось в гладкую маску. Вид из окна вообще ничего не говорил Кумико: ясно было только то, что она смотрит на какой-то город, который не Токио и не Лондон -- бескрайнее столпотворение людей и зданий, новая ступень видовой эволюции, воплотившая парадигму урбанистической реальности ее века.

Возможно, Кумико тоже удалось подремать, хотя сама она не была в этом уверена. Она смотрела, как Салли заказывает туалетные принадлежности и белье, вводя требуемое с клавиатуры в видеомодуль подле кровати. Покупки доставили, пока Кумико принимала душ.

- О'кей, -- услышала она из-за двери голос Салли, -- вытирайся, одевайся. Пойдем повидаемся кое с кем.

- С кем? -- спросила Кумико, но Салли ее не расслышала.


Гоми.

Тридцать пять процентов прибрежного Токио выстроено на гоми, на выровненных площадках, отвоеванных у залива за века систематического сваливания и утрамбовки мусора. У нее дома гоми был ресурсом, требующим сбора, сортировки, прессовки -- использования, одним словом.

Взаимоотношения Лондона и гоми уловить было сложнее. На взгляд Кумико, сам костяк города состоял из гоми -- из зданий, которые японская экономика уже давно поглотила бы в своей неуемной жажде пригодных для застройки пространств. Но даже маленькой японке лондонские дома позволяли различить ткань времени: каждая стена была залатана поколениями рук в бесконечном процессе обновления. Англичане ценили свой гоми сам по себе, совсем на иной лад -- Кумико только-только начинала постигать это: они населяли его.

Гоми в Муравейнике был чем-то иным: богатый гумусом, перегноем, прорастающий человеческим талантом и чудесами из полимеров и стали. Кумико поразило уже одно только отсутствие очевидной планировки -- это шло вразрез всему значению, какое придавала ее культура эффективному использованию земли.

Их поездка в такси из аэропорта яснее ясного показала, какой здесь царит распад: целые кварталы стояли в руинах, то тут, то там над замусоренными тротуарами раззевали пасти пустые оконные проемы. Напряженные лица, настороженные взгляды вслед проехавшему мимо ховеру.

Салли внезапно окунула ее во всю странность этого места, с его гниением и беспорядочным нагромождением вросших в землю башен, которые были выше любого здания в Токио. Эти монументы корпораций пронзали покрытое сажей кружево куполов, теснившихся один на другой.

Еще две пересадки из такси в такси -- и вот они с Салли уже на улице, в гуще предвечерней толпы и косых теней. Воздух был холодным, но без примеси лондонской сырости, и Кумико вспомнились гроздья цветов в парке Уэно.

Первая их остановка была в просторном, хотя и слегка поблекшем баре с вывеской "Джентльмен-Неудачник", где Салли вполголоса обменялась с барменом несколькими быстрыми фразами.

Они ушли, не заказав выпивки.


- Призраки, -- задумчиво сказала Салли, поворачивая за угол.

Кумико старалась держаться к ней поближе. С каждым кварталом улицы становились все безлюднее, а здания все более темными и запущенными.

- Прости?

- Здесь для меня все наполнено призраками прошлого или, во всяком случае, должно быть ими наполнено.

- Ты знаешь это место?

- Конечно. Выглядит все примерно так же, и все же иначе, понимаешь?

- Нет...

- Со временем поймешь. Когда найдем того, кого я ищу, прикинься паинькой. Говори, только если тебя спросят, а лучше помалкивай.

- Кого мы ищем?

- Одного человека. Или, по крайней мере, то, что от него осталось...

Полквартала спустя на какой-то мрачной пустынной улочке -- если не считать проезда у дома Суэйна под саваном полночного снега, Кумико еще никогда не доводилось видеть улицу без единого человека -- Салли остановилась возле древней, ничем не примечательной с виду лавки. Обе ее витрины серебрились изнутри толстым ковром пыли. Заглянув внутрь, Кумико увидела стеклянные трубки букв неработающей неоновой вывески: "МЕТРО" -- и дальше еще какое-то длинное слово. Дверь между витринами была укреплена листом рифленой стали. Через равные промежутки из нее выступали ржавые головки болтов, обмотанные провисшими отрезками бритвенно-острой проволоки цвета окалины, будто через нее некогда пропускали ток.

Салли, встав лицом к двери, расправила плечи и выдала серию мелких стремительных жестов.

Кумико с удивлением уставилась на нее, а Салли тем временем повторила свои странные действия.

- Салли?

- Язык жестов, -- оборвала ее Салли. -- Я же сказала тебе заткнуться, так?

- Да-а-а? -- голос чуть громче шепота, казалось, появился словно из ниоткуда.

- Я уже все тебе сказала, -- отрезала Салли.

- Не знаю я этого вашего языка.

- Я хочу поговорить с ним, -- голос Салли звучал размеренно и жестко.

- Он умер.

- Я знаю.

Последовало молчание, и до Кумико донесся звук, который вполне можно было принять за ветер -- холодный, наполненный песком ветер, рыщущий среди рваных куполов геодезиков над головой.

- Его тут нет, -- сказал голос и, похоже, стал исчезать. -- Повернешь за угол, потом через полквартала налево в переулок.


Этого переулка Кумико никогда не забыть. Темный кирпич скользких от сырости стен. Укрытые колпаками люки вентиляторов отрыгивают потоки сгущенной пыли. Желтая лампочка в сетке из окислившегося металла. Низкая поросль пустых бутылок, давшая побеги у основания обеих стен. Горы скомканных факсов и кусков упаковочного пенопласта высотой в человеческий рост. И перестук Саллиных каблуков.

За тусклым свечением лампочки -- полная тьма, хотя отраженный мокрым кирпичом свет позволял разглядеть стену в конце -- тупик. Кумико помедлила, напуганная внезапно проснувшимся эхом, шуршанием, мерным перестуком водяных капель...

Салли подняла руку. Узкий ослепительный луч, выхватив четкий круг испещренного корявыми надписями кирпича, мягко соскользнул вниз.

Он опускался до тех пор, пока не нащупал у основания стены какой-то предмет: блеснувший тусклым металлом вертикальный округлый прибор на подставке, который Кумико ошибочно приняла за еще один вентилятор. Рядом с ним приютились огарки белых свечей, плоская пластиковая фляжка с прозрачной жидкостью, коллекция сигаретных пачек, дюжина сигарет россыпью и замысловатая многорукая фигурка, нарисованная чем-то белым, похожим на истолченный мел.

Салли сделала шаг вперед. Луч даже не дрогнул.

Кумико увидела, что этот бронированный предмет крепится к кирпичной стене массивными скобами.

- Финн?

В ответ -- мгновенная вспышка розового света из горизонтальной прорези.

- Эй, Финн, приятель... -- с непривычной заминкой в голосе повторила женщина.

- Молл, -- скрежет, как будто звук проходит через испорченный динамик. -- Зачем тебе фонарь? Линзы у тебя еще на месте? Что, стареешь и уже не видишь в темноте?

- Это ради моей подруги.

Что-то шевельнулось за прорезью, это что-то было нездорового розового оттенка, как пепел тлеющей сигареты на полуденном солнце, и лицо Кумико омыло волной колеблющегося света.

- Понятно, -- проскрипел голос. -- И кто же она?

- Дочь Янаки.

- Ничего себе.

Салли опустила фонарь. Луч упал на свечи, фляжку, сырые серые сигареты, белую фигурку с похожими на крылья руками.

- Угощайся подношениями, -- сказал голос. -- Вон там -- пол-литра "Московской". А вот этот колдовской рисунок сделан порошком. Якобы приносит удачу; обдолбанные роллеры рисуют его кокаином.

- Господи, -- отстраненно сказала Салли, присев на корточки. -- Просто поверить не могу.

Кумико смотрела, как она подбирает фляжку и нюхает содержимое.

- Хлебни. Недурное пойло. Должно быть хорошим. Никто не решается экономить на оракуле, особенно если знает, что для него хорошо, а что плохо.

- Финн, -- начала было Салли, потом взболтала фляжку и, глотнув, вытерла рот тыльной стороной ладони, -- ты просто сумасшедший.

- Если бы так. Первоклассная оснастка, и все равно приходится ее вздрючивать, чтобы извлечь хоть немного фантазии, не говоря уже о безумии.

Кумико подошла ближе и присела на корточки рядом с Салли.

- Это конструкт?

Поставив фляжку с водкой на мостовую, Салли тронула сырой порошок кончиком перламутрового ногтя.

- Конечно. Ты их и раньше видела. Хочешь -- воспоминания о реальном мире, хочешь -- врубаешься в киберпространство. Я получил этот оракулов волчок, чтобы все время крутить его, понимаешь? -- прибор издал странный звук: смех. -- Любовные неприятности? Злая женщина тебя не понимает? -- снова скрежещущий смех, похожий на раскаты статики. -- На самом деле я, скорее, бизнес-консультант. А это добро оставляют здесь местные ребятишки. Вроде как добавляет мистики к антуражу. Время от времени мне удается заполучить скептика, какого-нибудь ублюдка, который решает вдруг угоститься, -- из прорези полыхнула тонкая как волосок алая линия, и где-то справа от Кумико взорвалась бутылка. И снова смех статики. -- Так что привело тебя сюда, Молл? Тебя и -- розовый свет опять скользнул по лицу девочки -- дочь Янаки?

- Рейд на виллу "Блуждающий огонек", -- сказала Салли.

- Давно это было, Молл...

- Она охотится за мной, Финн. Четырнадцать лет прошло, а эта сумасшедшая сучка все не хочет от меня отстать...

- Так, может, ей больше заняться нечем? Ты же знаешь, какие они, эти богатенькие...

- Где Кейс, Финн? Возможно, ей нужен он...

- Кейс -- вне игры. Урвал пару-другую приличных кушей после того, как вы расстались, потом соскочил со стимуляторов и вышел подчистую. Сделай ты то же самое, не морозила бы сейчас свои прелести в тупике, а? Последнее, что я о нем слышал, у него четверо детей...


Следя за гипнотическим покачиванием сканирующего розового уголька, Кумико кое-как сообразила, с кем или с чем говорила Салли. В кабинете ее отца были похожие предметы: четыре черных лакированных кубика, расставленных на длинной сосновой полке. Над каждым кубиком висел официальный портрет. Портреты были черно-белыми фотографиями мужчин в темных костюмах и с галстуками; четыре очень серьезных джентльмена. Лацканы их пиджаков украшали маленькие металлические эмблемы, отец тоже иногда такую носил. Хотя мать ей и рассказывала, что в кубиках заключены призраки, духи злых предков отца, Кумико они скорее притягивали, чем пугали. Если в них сидят призраки, рассуждала она, то наверняка эти духи очень маленькие, ведь в кубик и голова ребенка не поместится.

Иногда отец подолгу медитировал перед кубиками, стоя на коленях на татами в позе, означающей глубочайшее почтение. Девочка не раз видела его в этой позе, но лишь когда ей исполнилось десять лет, она однажды услышала, как он обращается к ним вслух.

И один ответил. Вопрос показался Кумико бессмысленным, а уж ответ -- тем более, но размеренный голос духа заставил ее замереть, скорчившись за бумажной ширмой. Отец потом очень смеялся, найдя ее там, и вместо того, чтобы отругать дочь, объяснил, что кубики служат жилищами для записанных личностей прежних директоров корпорации. "Это их души?" -- спросила девочка. "Нет", -- с улыбкой ответил отец и добавил, что различие тут очень тонкое. "У них нет сознания. Они отвечают на заданный вопрос приблизительно так же, как реагировали бы, будь они людьми. Если уж они призраки, то что тогда говорить о голограммах".

После лекции Салли об истории и иерархии якудза в робата-баре на Эрлз-Коурт Кумико решила, что каждый из мужчин на фотографии, каждый из этих записанных личностей был в свое время ойябуном.

Существо в бронированном футляре, наверное, имеет сходную природу, размышляла про себя девочка, ну, может быть, немного более сложную. Точно так же, как Колин -- просто более сложная версия гида "Мишелин", какой носили с собой секретари отца в их экспедициях за покупками в Синдзюку.

Салли звала его Финн. И было ясно, что когда-то этот Финн был ей то ли другом, то ли партнером.

Интересно, подумала Кумико, а бодрствует ли он, когда тупик пуст? Сканирует ли его лазерный взгляд беззвучное кружение полуночного снега?


- Европа, -- сказала Салли. -- Отколовшись от Кейса, я исколесила весь континент. После той операции денег осталось даже больше, чем нужно, по крайней мере, так мне тогда казалось. ИскИн Тессье-Эшпулов выплатил все через швейцарский банк. Он же стер все следы того, что мы когда-либо поднимались вверх по колодцу. Я хочу сказать, вообще все: скажем, имен, под которыми мы путешествовали на "шаттле" "Джей-Эй-Эль", там просто не было. Кейс все проверил, когда мы вернулись в Токио, пробурился в самые разные базы данных -- такое впечатление, что ничего из этого просто не происходило. Я не знаю, как такое возможно, ИскИн он или нет, но ведь никто так на самом деле и не понял, что случилось там, наверху, когда Кейс прогнал тот китайский ледоруб сквозь их базовый лед.

- ИскИн потом пытался выйти на вас?

- Я ничего об этом не знаю. Кейс считал, что он ушел -- не исчез, а именно ушел, растворился во всей матрице в целом. Как будто он перестал существовать в киберпространстве, а просто стал им. Если ИскИну не хочется, чтобы его увидели, чтобы не знали о его присутствии, ну тогда, думаю, нет никакой возможности его обнаружить. И нет никаких шансов доказать это кому-то еще, даже если ты что-то знаешь... Что до меня, я ничего не желала знать. Я хочу сказать: что бы там ни случилось, мне казалось, что с этим покончено. Армитидж мертв, Ривьера мертв, Эшпул мертв, пилот-растафари, который возил нас туда на буксире, вернулся к себе в кластер Сион и, вероятно, списал все происшедшее на еще один наркотический сон...

Я оставила Кейса в токийском "Хайятте" и никогда больше его не видела...

- Почему?

- Кто знает? Да нипочему. Я была молода, и вообще казалось, что все позади.

- Но ее вы ведь оставили там, наверху. В "Блуждающем огоньке".

- Вот именно. И время от времени я раздумываю над этим. Финн, когда мы уходили, было такое впечатление, что ей на все наплевать. Наплевать, что я за нее убила ее больного сумасшедшего отца, а Кейс взломал их защиту и выпустил в матрицу их ИскИн... Но я внесла ее в список, так? Когда однажды на тебя сваливаются по-настоящему крупные неприятности, когда тебя достают, ты проходишься по такому списку.

- И ты с самого начала вычислила ее?

- Нет. Список у меня довольно длинный.

Кейс, который, как показалось Кумико, был для Салли чем-то большим, нежели просто партнер, больше в рассказе не появлялся.

Сидя на корточках рядом с Салли и слушая рассказ о четырнадцати годах ее жизни, который ради Финна та сжала в стремительное стаккато мест и событий, Кумико вдруг обнаружила, что воображает себе более молодую Салли этакой бисонен, героиней традиционного романтического видеофильма: трагичной, элегантной и смертельно опасной. Кумико с трудом поспевала за деловито-сухой манерой Салли излагать свою жизнь. Слишком много ссылок на места и вещи, которые девочке ничего не говорили. Зато так легко было представить себе, как Салли одним взмахом руки добивается внезапных и блестящих побед, как и положено бисонен. Нет, подумалось ей, когда Салли отмахнулась от "неудачного года в Гамбурге" (тут в ее голосе вдруг зазвучал гнев -- застарелый гнев, ведь с тех пор прошло десять лет), ошибочно оценивать эту женщину в японских понятиях. Никакая она не ронин, нет в ней ничего от странствующего самурая; и Салли, и Финн говорили о бизнесе.

Насколько Кумико сумела понять, тот трудный год в Гамбурге наступил для Салли после того, как она приобрела и потеряла какое-то состояние. Получила она его как свою долю в "деле наверху", в том месте, которое Финн назвал "Блуждающим огоньком", -- в партнерстве с мужчиной по имени Кейс. При этом она нажила себе врага.

- Гамбург, -- перебил Финн, -- я слышал рассказы о Гамбурге...

- Деньги закончились. Так оно всегда и бывает, когда ты молода... Вроде сколько их ни сшибай, а все как-то не то, но я уже успела связаться с теми людьми из Франкфурта, оказалась по уши перед ними в долгу, а они хотели получить по счетам моим ремеслом.

- Каким ремеслом?

- Хотели, чтобы кое-кому перепало.

- А дальше?

- Я завязала. Как только смогла. Уехала в Лондон...

Возможно, решила Кумико, что Салли когда-то и походила на ронин, была кем-то вроде странствующего самурая. Однако в Лондоне она стала совсем другой, стала деловой женщиной. Обеспечивая себя неким неназваным способом, она постепенно превратилась в спонсора, субсидирующего различные деловые операции. (Что такое "спускать кредит"? Что значит "отмывать данные"?)

- Да уж, -- протянул Финн, -- неплохо поработала. Заполучила долю в каком-то немецком казино.

- "Аикс-ла-Шапель". Я входила в правление. Да и до сих пор там, если добуду нужный паспорт.

- Осела? -- снова смех.

- Конечно.

- Немного о тебе было слышно в те времена.

- Управляла казино. Вот и все. Справлялась.

- Ты дралась на пари. "Мисти Стил" -- "Туманная сталь", полулегкий вес. Восемь боев. Я ставил на пяти из них. Матч с кровью, конфетка. Все нелегальные.

- Хобби.

- Хорошенькое хобби. Я видел видеоролики.

Малыш Бирманец прямо-таки вскрыл тебя, ты чуть жизни не лишилась...

Кумико вспомнила длинный шрам.

- Поэтому я завязала. Пять лет назад, а я и так уже была лет на пять старше, чем положено.

- Ты выглядела неплохо, но "Туманная сталь"...

Господи Иисусе.

- Не цепляйся. Не я же придумала эту кличку.

- Хорошо-хорошо. Расскажи-ка о нашей подруге "сверху". Как она вышла на тебя?

- Через Суэйна. Роджера Суэйна. Однажды заявляется ко мне в казино шестерка этого ублюдка, якобы крутой по имени Прайор. С месяц назад.

- Лондонский Суэйн?

- Он самый. А у Прайора для меня подарок -- с метр распечатки. Список. Имена, даты, места.

- Много?

- Все. Даже то, что я почти позабыла.

- И "Блуждающий огонек"?

- Все. Так вот, собрала я манатки и вернулась в Лондон к Суэйну. Ему, мол, очень жаль, но он вынужден меня прижать. Потому что некто прижимает его. У него тоже есть из-за чего нервничать -- собственный метр распечатки.

Кумико услышала, как каблуки Салли проскрежетали по мостовой.

- Чего он хочет?

- Украсть кого-то тепленьким. Некую знаменитость.

- А почему ты?

- Да ладно, Финн, за тем я к тебе и пришла. Спросить у тебя об этом.

- Насчет 3-Джейн тебе сказал Суэйн?

- Нет. Это сказал мой компьютерный ковбой в Лондоне.

У Кумико заболели колени.

- А малышка? Где ты ее подцепила?

- Она объявилась однажды вечером в доме Суэйна. Янака пожелал убрать ее из Токио. Суэйн должен ему гири.

- Во всяком случае, она чиста, никаких имплантантов. Судя по тому, что до меня доходит из Токио, у Янаки забот по горло...

Кумико поежилась в темноте.

- Что за знаменитость они хотят? -- продолжал Финн.

Кумико почувствовала, что Салли медлит.

- Анджелу Митчелл.

Безмолвно качается розовый метроном -- слева направо, справа налево.

- Здесь холодно, Финн.

- Да уж. Хотелось бы мне это почувствовать. Я просто сделал небольшую пробежку тебя же ради. На Мемори-Лейн. Ты много знаешь о том, откуда взялась эта Энджи?

- Нет.

- Я играю в игру под названием "оракул", дорогуша, а не в "научную библиотеку". Ее отцом был Кристофер Митчелл. Большая шишка в исследованиях по биочипам "Маас Биолабс". Она выросла в их закрытом городке в Аризоне, так сказать, дочь компании. Приблизительно лет семь назад там что-то стряслось. Поговаривают, что "Хосака" снарядила команду своих профессионалов, чтобы помочь Митчеллу поменять хозяина. Архивные сводки новостей говорят, что во владениях "Мааса" произошел взрыв в несколько мегатонн, но никто так и не обнаружил никакой радиации. И наемников "Хосаки" тоже не нашли. "Маас" же объявил, что Митчелл мертв, самоубийство.

- Это библиотека. А что знает оракул?

- Слухи. Ничего, что выстраивалось бы в единую картинку. Улица говорит, что она объявилась здесь день или два спустя после взрыва в Аризоне, связалась с какими-то очень странными, даже чудными латиносами, действовавшими на окраинах Нью-Джерси.

- Чем они занимались?

- Заключали сделки. В основном "железо", софт. Купля-продажа. Иногда покупали кое-что и у меня...

- Чем же они были странны?

- Они были колдуны. Считали, что в матрице полно мамбо и всяких прочих тварей. И знаешь, что я тебе скажу, Молл?

- Что?

- Они были правы.


Перевод с английского Анны Комаринец, под редакцией Александра Етоева и Андрея Черткова

Публикация осуществляется с разрешения издательства АСТ (Москва) и издательства Terra Fantastica (Санкт-Петербург)
© William Gibson, 1989
© А. Комаринец, перевод, 1998

Роман "Мона Лиза Овердрайв" можно заказать в электронном магазине "Озон" (www.o3.ru), как и другие романы, вышедшие в серии "Виртуальный Мир", обложки которых вам уже, вероятно, знакомы. Подробнее на стр.1



4 FAQСледующий материалКнига отзывов
К оглавлениюПредыдущий материалОбратная связь

Журнал "Интернет". Регистрационное свидетельство Госкомпечати РФ N. 016370 от 16.07.1997 г. Распространяется через сети розничной торговли, через компьютерные сети, а также путем подписки. Мнение редакции по тем или иным вопросам может не всегда совпадать с мнениями авторов. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. Перепечтка или копирование запрещены, при цитировании ссылка на журнал "Интернет" обязательна.
Copyright © 1997-1998 Журнал "Internet"
Copyright © 1997-1998 Netskate
Netskate E-mail: imag@netskate.ru
Телефон: 245-45-84