This page is an archived copy on Gagin.ru personal site



1Internet - ежемесячное приложение к сети
АрхивРеклама в журналеКнига отзывов
SearchВыходные данныеОбратная связь



Культура



Последний композитор


Норвежский ЛЕСНОЙ
nl@cityline.ru

Каждый вечер он приходил сюда, на окраину трущоб Старого города, в харчевню, приютившуюся у пересечения двух полуразрушенных грязных улиц. Каждый вечер он выходил из своей каморки, расположенной несколькими кварталами ниже, медленно брел вдоль замусоренной мостовой, постукивая палочкой и делая перерывы через каждые десять-двенадцать шагов, громко кашлял и мучительно долго взбирался по выщербленным ступеням скользкого в любое время года крыльца. Здесь каждый вечер его ждала бесплатная выпивка и немного какой-нибудь еды.

Я не помню дня, чтобы его сгорбленная фигура не проделывала этот сложный ритуал. Что бы ни творилось на улице - гроза, снежная буря или налет вражеской авиации, его выцветшие лохмотья оставались неизменными, стоило лишь заглянуть в щель забитого фанерой окна в девять часов вечера. Старик всегда был неотъемлемой частью пейзажа моего детства - как вечернее зарево над сумеречным горизонтом, как звезды на черной пустоте неба, как сама природа.

Мальчишкой я часто спрашивал своих прежних родителей, кто этот старик и откуда он появился на нашей улице. Чаще всего они переводили разговор на нейтральные посторонние темы, иногда просто молчали, уставившись в одну точку, а один раз отец градом ударов наотмашь разбил мне в кровь лицо и строго-настрого запретил говорить о таких вещах в его доме. Всю ту ночь я проплакал в углу кухни, сжав до боли челюсти и кулаки. А мать сидела рядом, и гладила меня по голове доброй теплой рукой, и рассказывала непонятную сказку, которая навечно застряла в памяти. Она говорила о таинственном городе, полном нарядно одетых прохожих, разноцветных гражданских автомобилей и шумных вечеринок, на которых люди смеялись, шумели, пели веселые песни и лакомились вкусным вином. В домах по вечерам зажигался свет, окна блестели прозрачными стеклами, а внутри стояли краны с горячей водой, и ею можно было наполнить до краев целую ванну, чтобы купаться в ней, как в крошечном теплом море. Кроме того, в странном городе были протянуты специальные провода, и по проводам люди умели разговаривать, отправлять письма, петь друг другу песни и даже показывать разноцветные картинки. А этот город соединялся с другими городами, иногда очень-очень далекими, где тоже были волшебные провода, вкусное вино и веселые люди. И они рассказывали о своих городах, которых те люди никогда не видели, пели свои песни и показывали свои картинки. Старик был одним из них, одним из Первых в городе. Ему всегда были рады, оказывали самые почетные знаки внимания, приглашали на самые лучшие вечеринки, давали самую питательную еду, угощали самым вкусным вином, пели самые веселые песни. За это старик рассказывал о работе диковинных машин, об обычаях людей из чужестранных городов, о таинствах разных проводов или о своей кошке - раньше их не ели, а держали дома за просто так - и все вокруг становились еще радостнее и счастливее.

Тогда я спросил:

- А наша бабушка тоже умела разговаривать со стариком по проводам?

Мать вздрогнула и на мгновение задумалась. Затем медленно, чтобы не скрипнула колченогая табуретка, поднялась и на цыпочках подошла к двери - убедиться, что отец уже спит. Постояв там несколько длинных, показавшихся мне вечностью минут, она вздохнула, тихонечко затворила дверь, достала из кармана халата железный ключ и два раза повернула его в замочной скважине. Потом подошла к ржавой раковине, в которой мы выращивали картошку на продажу, открыла дверцу облупившегося шкафчика под ней, порылась в темном сыром проеме, стараясь не загреметь случайно кастрюлями, и откуда-то сбоку вытащила прямоугольный клочок бумаги. Это была пожелтевшая фотография, вырезанная из старого довоенного журнала. На ней изображались мужчина и женщина, оба в старинных одеждах. На вид им было лет по двадцать пять. Они улыбались. Под фотографией стояла подпись: "Норвежский Лесной и Мурена в киберпространстве".

- Мам, а что такое "киберпространство"?

Неожиданно я заметил, что ее губы дрожат, а в глазах стоят слезы. Она быстро спрятала журнальную фотографию в карман халата, закрыла лицо ладонью левой руки, на ощупь отперла дверь и стремглав выбежала из кухни в темноту.

Утром, после завтрака, отец повел меня в театр. В перерыве между гладиаторскими боями мы вышли на разрушенную веранду и устроились на гигантском обломке гранитной колонны. Отец большими глотками пил неразбавленный спирт из темно-зеленой фляги и старался не смотреть на мою распухшую за ночь лиловую губу. Наконец, оглянувшись по сторонам и удостоверившись в том, что нас никто не видит, он наклонился вперед и заговорил; я почувствовал, как в лицо бьет струя перегара и затхлой вони:

- Ты уже вырос. И ты должен знать правду. Более того, тебе нужно верить правде, которую я тебе сейчас скажу. Этот старик - враг. Самый страшный враг. Хуже бомбежки и дней, когда нечего есть. Старик - последний из тех, кто хотел погубить наш город и нас с тобой. Тогда, давно - отец махнул рукой, куда-то поверх черных скелетов сгоревших крыш, - они говорили о другой реальности, которой нет. Они собирались вместе, чтобы сделать иной мир. Мир, в котором нет места простым людям. Таким, как я, как наша мама, как ты. Мир, в котором никому не нужны танкисты, берегущие родные просторы, снайперы, защищающие женщин и детей, пулеметчики, сдерживающие вражеский натиск, санитары, выносящие на себе раненых с поля боя, рабочие, стоящие в тылу у станка, инженеры, придумывающие новые бомбы, экологи, разводящие бактерии возмездия, пограничники, охраняющие мирное небо над головой. Старик был одним из них. Одним из Первых. Он последний, кто остался.

- А почему тогда, - удивился я, - наши люди не убьют его? Почему его кормят и прячут от военной полиции? Почему каждый вечер они приходят в харчевню только затем, чтобы посмотреть на старика?

На лестнице появились двое патрульных с овчарками. Отец выплеснул в глотку остатки своего пойла, смачно плюнул на пол и громко запел бравый военный марш. Больше я его не видел - ночью на их химический завод упала ракета.

В тот вечер я посмотрел на старика другими глазами. Ровно в четверть десятого он появился на пороге харчевни. Надрывно скрипнула входная дверь, внутрь влетела струя холодного воздуха. Кто-то взял его под руку, проводил до обычного места, помог сесть. Кто-то другой взял со стойки, принес и поставил перед ним треснувшую кружку разведенного пива и тарелку консервированных бобов. Разговоры смолкли, воцарилась мертвая, ничем не нарушаемая тишина. Не было даже слышно, как ложки скребут по внутренностям измятых алюминиевых плошек.

Старик жадно набросился на свой ужин. Через мгновение все было кончено.

Он облизал пальцы, заглянул в пустую кружку, вздохнул, обвел стены мутным взглядом и медленно повернулся на табуретке. Кашлянул. Тряхнул головой, отбросив редкие пряди длинных седых волос назад. Заправил рваную майку в изодранные старорежимные джинсы. Обтер ладони о бедра. Выпрямил спину. И ударил по клавишам...

Я часто потом вспоминал чувства, наполнившие до краев мою душу тогда, много лет назад, в грязной харчевне на краю Старого города. Вспоминал, идя в атаку на врага, прячась в холодной мокрой грязи траншей от осколков, греясь у разведенного под маскировочной сеткой походного костра, поднимая неприятеля на штыки, деля с товарищем последнюю затяжку марихуаны - и воскрешал события мгновение за мгновением, восстанавливал картинку фрагмент за фрагментом.

...Все с замиранием сердца смотрели на руки старика. Его пальцы летали подобно крыльям большой ночной бабочки, бьющейся о тонкое чистое стекло лампы. Харчевня наполнилась отрывистым стрекотаньем клавиш - очень тихим и сказочно красивым. Экран зажегся и наполнился ярким светом, идущим изнутри другого, совсем не похожего на наш, мира. Мне показалось, что и я, и старик, и все остальные в харчевне, и сама харчевня, и весь наш город поднимаемся вверх, в небо, в тихое синее небо с невесомыми белыми облаками. И еще я видел огни странных разноцветных домов, испускающие сияние провода, радостные лица веселых людей, как на той маминой фотографии, и пытался понять, зачем они и старик хотели уничтожить моих родителей и меня. И не мог, не мог даже зацепиться за край ответа...

Раздался страшный грохот. Дверь слетела с петель, посыпалась штукатурка, из окон вылетели обломки фанеры, и в зал ворвался взвод солдат с короткоствольными десантными автоматами наперевес. Я привычно рухнул на пол лицом вниз, скрестив руки на затылке. Краем глаза заметил, что старик был единственным, кто по-прежнему сидел на своем месте как ни в чем не бывало.

Солдаты лязгнули затворами, но их остановило резкое "Отставить!" Я увидел сапоги майора, который не спеша подошел к старику. Разглядев лицо и короткий военный ежик седых волос, я понял, что они почти ровесники. С минуту майор переминался с ноги на ногу, затем развернулся на каблуках и жестом приказал солдатам очистить помещение. Те нехотя повиновались.

Майор положил руку на плечо старика, ткнул пальцем в экран и спросил - с восхищением, по-детски, почти умоляюще:

- А в Quake можешь?



1 FAQСледующий материалКнига отзывов
К оглавлениюПредыдущий материалОбратная связь

Журнал "Интернет". Регистрационное свидетельство Госкомпечати РФ N. 016370 от 16.07.1997 г. Распространяется через сети розничной торговли, через компьютерные сети, а также путем подписки. Мнение редакции по тем или иным вопросам может не всегда совпадать с мнениями авторов. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. Перепечтка или копирование запрещены, при цитировании ссылка на журнал "Интернет" обязательна.
Copyright © 1997-1998 Журнал "Internet"
Copyright © 1997-1998 Netskate
Netskate E-mail: imag@netskate.ru
Телефон: 245-45-84