|
Подготовил Антон Борисович N.
n@cityline.ru
 |
| Хорхе Луис Борхес | Хорхе Луис Борхес - писатель во всех отношениях культовый. Слово "культовый" употреблено здесь не потому, что сказать больше нечего, а потому, что это правда. Трудно найти значимые культурные явления, не отраженные им. Да и что далеко ходить - взять, к примеру, обзоры кино из этого номера. Фильм "Без Лица" построен не только на греческой мифологии, но и на борхесовском образе единства заклятых врагов. Нет разницы между противоположностями ("Богословы").
Сама личность Борхеса уже перешла в разряд мифов. Этого не могло не произойти с человеком, чья жизнь была посвящена мифотворчеству и проникала в созданные мифы.
И сам Борхес, и мириады его героев породили в мировой культуре след, который трудно с чем-либо сравнить.
Количество слепых библиотекарей (Борхес был назначен главой национальной библиотеки, когда был уже практически слеп) в мировой литературе уже не поддается счислению (вспомните хотя бы главного злодея в романе Умберто Эко "Имя Розы". Кто не читал книгу, может вспомнить того же самого злодея из фильма Жан-Жака Анно).
Персонажи, которых придумывают борхесовские герои, либо оживают, чтобы проявить свою собственную волю ("Тлен, Укбар, Орбис тертиус"), либо сами герои оказываются персонажами, которых уже кто-то написал ("Круги Огня").
Для того, чтобы заманить сыщика в ловушку, преступнику необходимо построить столь замысловатую логическую конструкцию, что она напоминает программу ("Смерть и Буссоль").
В бесконечной библиотеке собраны все возможные во Вселенной тексты ("Вавилонская Библиотека").
Писатель создает роман, ветвящийся, не имеющий структуры, напоминающий лабиринт, в котором можно заблудиться и не найти ответа на непоставленный вопрос ("Сад расходящихся тропок"). Кстати, Хулио Кортасар, автор бумажного гипертекста "Игра в классики", был учеником Борхеса.
Борхес прост и неожидан одновременно. Прост настолько, что есть соблазн пересказывать его рассказы одним предложением. Неожидан - успеваешь понять, что любой пересказ невозможен.
Перепахивая Сеть, ловишь себя на ощущении, что читаешь Борхеса. Все неожиданно и просто.
Сами метафоры Сети - лабиринт, зеркало - являются чрезвычайно борхесовскими. Сетевой человек живет в повседневном мире нереального. Только человек, хоть раз в жизни включавший модем, способен не удивиться тому, что существует точка, включающая в себя весь мир ("Алеф"). Только житель Сети, просиживающий ночи напролет за монитором, знает, что есть вещи, не думать о которых постоянно невозможно ("Заир").
Концентрация авторов, персонажей, персонажей-авторов и т.п. в Сети сегодня приближается к Борхесовским текстам.
Борхес не обмолвился ни разу о Сети или о чем-то, Сеть напоминающем, но образы, используемые им, вызывают ощущение виденного уже где-то, хотя образам этим сотни, если не тысячи лет.
Буквально из ничего, из исторических традиций, из снов и видений возникает язык Сети, с тем, чтобы потом исчезнуть, оставив иллюзию полной недосказанности, недовоплощенности. (Борхес придумал жанр написания рецензий на несуществующие книги).
В борхесовском мире создатель бессмертных героев (Шекспир) велик настолько, что сам по себе лица не имеет. Он - Никто, потому что Суть его вся ушла в его произведения.
Поэтому хочется перефразировать: "Борхес - это наше все". И, чтобы не противоречить Мастеру, добавить: "Или ничего".
|
