This page is an archived copy on Gagin.ru personal site

InterNet magazine, number 30
Neoлит
Мэри Шелли

2048

Глава из романа. Продолжение. Начало читайте в номерах 21-29

Из-за недорезанной части стойки вынырнул хмурый Шон. Судя по отсутствию одного из бакенбардов, бармена совсем недавно подстригли все теми же стеками. Из-за этой парикмахерской асимметрии Шон, крупный и угловатый, стал совсем похож на гигантского Пиноккио, вырубленного из такого же дубового бруса, как и стойка его бара. Непроизвольно возникало желание перегнуться через стойку и поглядеть, нормальные ли у него ноги.
- Не подскажете, как пройти на кладбище? - громко и очень дружелюбно спросил Басс, обращаясь сразу ко всем.

В следующий момент его нос оказался прижат к стойке, а руки вывернуты за спину. В шею с двух сторон упирались горячие концы стеков. Для самого Басса, все еще находящегося "под креветкой", мгновение опять растянулось в неторопливый ролик о глубоководной жизни. Особенно забавно выглядело замедленное бледнение Шона: даже его знаменитые веснушки перестали быть рыжими, но не сразу, а плавно, как поутру затухают угли в камине какой-нибудь неоархаичной гостиницы.
- Сальвадор, ну-ка сделай доктору рентген! - крикнул тот крепыш, что держал Басса справа.
- Сколько раз тебя учить, Шемяк... - Один из сидящих за столиком развернул ладонь в сторону Басса и вяло помахал ею влево-вправо. - Сначала проверять надо, потом хватать, а не наоборот. Тоже мне, рубец...

Басс закрыл глаза, считал с искина диагностику и подумал, что Шон мог бы сейчас загадать желание. Хотя "швейцарка" у парня была не хирургическая, а скульпторская, в ней стоял мультисканер той же модели, что и в руке Басса. А Шон сидел как раз между ними.
- У него только докторская ручка, уколы делать, - объявил вялый со сканером. - Камилла, может отрежешь ему сразу обе? Он будет похож на твою гениальную...
Он поперхнулся на полуслове и схватился за пах: девушка, сидевшая рядом, молча ткнула ему стеком между ног. Остальные заржали. Кроме одного, который выглядел старше и имел заметно искривленную переносицу.
Последнее могло быть веянием пластической моды - однако после непродолжительного наблюдения Басс признал, что это скорее следствие хорошего удара, чем плохого вкуса.
- Чемодан, - бросил кривоносый.
Рубила, названный Сальвадором, снова поднял ладонь и направил ее на саквояж Басса.
- Ого! А тут у доктора что-то интересное...
Его бородатый сосед по столику чуть повернулся и не глядя взмахнул стеком. От чемоданчика отлетела боковая стенка.

На стойку высыпались зубы. Два отдельных и четыре вместе, словно кусок челюсти. От вспоротого термопакета шел пар.
- Шитый Баг! - воскликнул один из парней, держащих Басса, и даже ослабил хватку. - Не нравится мне этот доктор! Слыхали, он спросил про кладбище?
"Шитый Баг! - одновременно подумал Басс, разглядывая зубы. - Убью Марека за такие сюрпризы. Это называется он убрал лабораторию, мудак. Стряхнул весь мусор в мой же саквояж..."

Бородатый поднялся и вытряхнул содержимое чемоданчика на стол. По бару разлилось золотое сияние. Рубила отбросил чемоданчик и осторожно взял в руки один из крестов:
- Да ты никак поп, доктор!
В голосе прозвучала заинтересованность, но какая-то нездоровая. Возможно, бородатый рубила любил кушать священнослужителей на обед или его мать сбежала с викарием в Архипелаг Лас-Вегас.
- Тебе, Зураб, везде мерещатся попы, - ответил за Басса кривоносый. - Ну-ка дай сюда. Ага, так и думал. Русский пугач для ближнего боя. Верно, доктор?
- Да-да... я... продаю... - прохрипел Басс, все еще прижатый подбородком к стойке.
- Ну, тогда считай, что сегодня у тебя был благотворительный поход. Ради искусства. Вещица явно сделана для людей со вкусом. Таковым она и должна принадлежать, - с ухмылкой подытожил кривоносый и надел крест на себя.

Басс охнул. Но не от слов кривоносого, а от вида ожерелья, на котором висел акел.
Ожерелье состояло из зубов.
Нет, это не просто мусор в саквояже. Это скрипт! Ну конечно, тот багов скрипт-резидент, который сидит в пандоре Марека и время от времени делает зубы для отвода глаз! Басс еле сдержался, чтобы не выругаться вслух.
Видимо, сегодня утром, когда он сливал скрипт русского акела со скриптом коралловых бус, в результирующую программу по воле какого-то глюка добавился и этот идиотский зубопротезный код! Скорее всего, Марек накануне синтезировал в своей пандоре какие-нибудь подслушивающие устройства, которые затем маскировались под зубы. Потому пандора и оказалась так настроена, что зубной скрипт всегда подгружался по умолчанию. Отдельная дурацкая примочка, финальный декор-прогон - чего Басс в запарке не заметил и не отключил. Оставалось надеяться, что зубной декор повлиял только на внешний вид ожерелья, но не на его функции.

Рубила со сломанным носом тем временем озирался, выискивая мишень. Наконец его взгляд остановился на витрине, отделяющей бар от улицы. Эта часть заведения Шона тоже не отличалась оригинальным оформлением. В углах стеклянной стены было наклеено по засушенному и заламинированному листу клевера-мутанта из Старого Дублина. Каждый листик имел в диаметре не меньше двух метров, так что незакрытым оставался лишь центр витрины, прозрачное пустое место в форме звезды. Туда кривоносый и направил акел.
Золотой крест зажужжал. В толстом витринном стекле, которое до сих пор не удавалось разбить ни одному пьяному ирландцу, появилось аккуратное круглое отверстие.
- Неплохо, - заметил кривоносый, ни к кому особенно не обращаясь.
Еще одна дырка появилась около клеверного листа в правом верхнем углу. Затем лист оказался обведен по контуру дырчатым разрезом. Кусок стекла вывалился на улицу.

Дальше рубила действовал более уверенно. Очевидно, он имел общие навыки в подобных художествах, и смена инструмента не представляла проблем. Кривоносый поднял акел и плавными движениями дважды перекрестил центральную часть витрины.
Снова раздался звон осколков, и уличные огни заглянули в бар сквозь два длинных... Басс задумался было, что это такое, но вспомнил "почерк" банды и расслабился. Сомнений быть не могло: в центре стекла были вырезаны непропорционально вытянутые ноги. Только ноги, и ничего больше.
Кривоносый опустил акел. Еще несколько секунд стояла тишина, после раздались бурные аплодисменты: компания приветствовала новый шедевр. Зная любовь рубил к уродливой пролонгации конечностей, можно было предположить, что гениальная по своей простоте идея изображения одних только ног явилась для молодых членов банды религиозным откровением. Мудрый наставник приобщил их к высшим формам своего искусства. Вмиг все остальные кресты были расхватаны. Те двое, что держали Басса у стойки, кинули пленника на пол и бросились к столу, чтобы тоже сунуть головы в ожерелья из зубов.
Басс не спешил убегать. Он сел, привалившись к стойке, вынул из кармана коралловые четки и передвинул четыре розовые бусины слева направо.
Все рубилы, кроме типа со сканером, грохнулись на колени, зажимая руками уши.
- Извините, братья. Бета-версия. - Басс сдвинул одну бусину обратно. - Вы слышите море, братья?
Рубилы в ожерельях согласно кивнули. Лишь тот, кого звали Сальвадором, в недоумении оглядывался. Вялость, с которой он использовал сканер, проявлялась и в остальном: при разборе акелов ему достался крест, ожерелье которого было перерезано во время варварского вскрытия саквояжа.
- Вы слышите свой атолл, братья-полипы? - снова спросил Басс, поднимаясь с пола и поигрывая четками. Рубилы снова кивнули. Пять пар преданных глаз ловили каждое движение человека в зеленой форме медика, который совсем недавно вытирал носом стойку бара и даже не сопротивлялся. Ничего не понимающий Сальвадор схватил со стола последний крест. Еще несколько зубов слетело с порванного ожерелья.
- Атоллу не нравится этот суетливый краб. - Басс указал на Сальвадора, и все послушно повернулись в указанную сторону.
- Да вы че, рубцы? Это же я! - Вялый совсем утратил свою вялость, взгляд нервно забегал по лицам приятелей. Бывших приятелей. Потом он поднял руку, надеясь выявить что-нибудь при помощи сканера.
- Сестра Камилла, отрежь ему руку, - сказал Басс.
- Может, лучше сразу обе? - спросила девушка.
- Да, пожалуй.

Девушка подняла крест, и у Басса мелькнула запоздалая мысль, что он поспешил с прямыми конфликтами - рубилы еще не умели пользоваться акелами как следует. Так и есть: на пол грохнулась приличная часть барной стойки, срезанная неточным выстрелом.
Невредимый Сальвадор оказался проворнее. Он бросил крест и схватился за более привычное оружие - собственный стек. Однако и на него нашелся мудрец. Кривоносый лидер рубил, уже попрактиковавшийся на резьбе по стеклу, вновь изящно перекрестил воздух. Правая кисть Сальвадора упала на пол с гораздо более громким стуком, чем левая. "Все-таки у него необлегченная модель, а у меня облегченная, - отметил Басс. - Если Шон загадал желание, ни Бага не сбудется".
Несколько секунд Сальвадор стоял молча, уставившись на свои культи. Обрезки белых рукавов пиджака медленно обтягивались мокрой красной каймой. Басс переключил игломет на обезболивающее и всадил в оба плеча новоявленного инвалида по доброй дозе ультранальбуфина.
- Беги, а то голову отрежу, - добавил он.
Сальвадор взвыл, прижал к животу окровавленные культи и вывалился в дверь. На улице к его вою примешался гулкий "бу-бум" от падения струнного музыкального инструмента. В качестве партии вокала добавился визг любопытной недогейши, которая снова вылезла на крыльцо добреля.

Дождавшись, пока все стихнет, Басс вывел свежеокрещенных рубил на улицу, довел до ближайшего тихого скверика и велел ждать. Чтобы они не привлекали внимания прохожих, он приказал им изображать из себя людей, агитирующих за переизбрание старого мэра на пятый срок.

Когда через минуту он снова вошел в "Клевер", почти все следы происшествия уже исчезли. Стулья были расставлены в идеальном порядке, а превращенный в журавля каменный идол накрыт художественной ветошью. На оставшейся части стойки сверкал хрустальный снифтер, на треть наполненный коньяком. Рядом на блюдце красовался лимон, разрезанный "розой".
Шон вынырнул из-за стойки, держа в руках знакомый саквояж:
- Я тут... это... подлатал твою торбу. Сейчас подсохнет, погоди минутку. Вот, угощайся пока... Есть будешь?
- Нет, спасибо. - Басс отключил креветку, понюхал воздух, потом коньяк, потом лимон. Он не очень любил алкоголь, но объяснить это Шону и при этом не обидеть старого приятеля было гораздо сложнее, чем просто выпить.
- Шутишь, Бастер? Тебе спасибо, не мне! Эти зарубы третий раз мой паб режут. А полиции все равно до утра не дождешься. Разве что пошлют своих жуков с глазами...
- Рубилы, а не зарубы, - поправил Басс, встряхивая коньяк и разглядывая узор света, танцующий на темном полированном дубе под бокалом. С каждым колыханием коньяка длинноногая янтарная балерина делала пируэт.

Странно, но сейчас ему захотелось оправдаться за рубил... или даже перед ними. За то, что он взял их слишком легко. За то, что он раньше и легче переключился на другой способ существования, когда ему намекнули, что его работу хирурга гораздо лучше выполнит робот, похожий на перевернутое дерево.
- Тебе повезло... - Басс задумался, стоит ли продолжать мысль вслух: "...потому что твоя профессия еще не умерла, как их профессия". Нет, не стоит.
- ...Потому что бывшие скульпторы на мокрое дело идут редко, - сказал он. - Вот если бы к тебе зашла банда безработных патологоанатомов или пластических хирургов... Их искусство никого не оставляет равнодушным.
- А мне один Баг, анатомы или астрономы. - Шон махнул рукой в сторону изрезанной витрины, словно гид в музее. - Уроды, они и есть уроды, никаким дипломом их не исправишь. Куда ты этих?..
- На кладбище.

Бармен покачал головой, вынул из-за стойки стек одного из рубил, покрутил рукоятку. На противоположном конце трости появилось зеленое пламя.
- Иногда я думаю, может, стоит все-таки завести оружие. Что ни сезон, то какие-нибудь уроды обязательно заводятся в округе. Великий Гвидион не одобряет убийство живых существ, но надо же как-то...
- Брось, - перебил Басс и опрокинул в рот коньяк.
- Да, ты прав, - кивнул Шон. - Какой я буду друид, если подниму руку на живое су...
- Я имею в виду, палку эту брось, - снова перебил Басс. - Детская игрушка, обычный слесарный резак. На пару метров бьет, не больше. На-ка вот лучше...

Он вынул из саквояжа оставшийся акел с разорванным ожерельем, срезал стеком остатки струны-антенны с декоративными зубами и положил крест на стойку.
- Две штуки.
Шон с сомнением поглядел на крест.
- Не сейчас, - махнул рукой Басс. - Если снова на мель сяду, зайду. Тогда и отдашь. Либо вернешь игрушку, если не понравится.
Шон кивнул, и акел тут же исчез под стойкой. Басс усмехнулся от мысли, что если бы он дал Шону на сохранение небольшой космический корабль, старое здание мэрии вместе с фонтаном и еще батальон гейш в придачу, бармен точно таким же движением смахнул бы все это под стойку, и там еще осталось бы место. Единственное, что никакой бармен не смог бы легко спрятать под своей стойкой, - это стойка из другого бара.
Басс проглотил остатки коньяка, зажевал лимонной розой и вышел к новообращенным братьям-полипам. Шести человек, а вернее, шести биороботов должно было хватить. Если не для успешной битвы с призраками Эдема, то по крайней мере для хорошей разведки.

Сидеть на сикоморе было вовсе не так уютно, как казалось снизу. Вначале Басс планировал вести наблюдение прямо со ската. Но кладбищенская глушилка работала даже лучше, чем описывал Марек. За полторы сотни футов до ограды Эдема скат выкинул такой фортель, что если бы Басс вовремя не спланировал в обратную сторону, он неминуемо шлепнулся бы с приличной высоты.
Оставалось засесть где-нибудь около границы колпака-глушилки. Сикомора представлялась идеальным наблюдательным пунктом. Сначала. Просидев на дереве полчаса, Басс с удивлением обнаружил, что начал испытывать некую особую форму агорафобии.

До сих пор он никогда не пугался высоты, летая на скате и в узких городских улочках, и вдоль побережья. Но на дереве высота ощущалась иначе. Чего стоило одно только это покачивание, хотя и слабое, но раздражающе нерегулярное. Вроде и не летишь, но в то же время и не зафиксирован в пространстве. А круговой веер ветвей на уходящем вниз толстом стволе так же неравномерно структурирует пустоту пятнистыми ярусами, словно подчеркивая, как далеко будет падать и какое разнообразие переломов это сулит. Просто мечта для... тут Басс опять вспомнил о том, из-за чего лишился работы, и непроизвольно скрипнул зубами. Робохирурги не мечтают. Эти твари, с их фрактальными манипуляторами, сами похожи на перевернутые деревья. Упал с дерева, малыш? - никаких проблем, тебя зашьет перевернутое дерево.
От этих мыслей настроение ухудшилось еще больше. Вдобавок ко всему ветер поддувал именно наверху, где сидел Басс. У подножья сикоморы в это время спокойно стоял желтоватый туман, расстелившийся по всему полуострову с кладбищем. Но над морем, с трех сторон окружавшим Эдем, желтой мги не было; ее не было и с четвертой стороны, где полуостров примыкал к городу. В результате с наблюдательного пункта Басса туман выглядел отдельным огромным облаком, которое навалилось на главный из Садов Саймона, как стоногий спрут на подводное кладбище кораблей. Что тоже усиливало неприятное ощущение.

Новый порыв ветра качнул дерево. Басс схватился покрепче за ветку, закрыл один глаз и вызвал часы. Без пяти. Ровно в четыре, если верить Мареку, люди мэра дадут "окно" для прохода в Эдем. - Пятиминутная готовность, братья. Подтвердите, - сказал он, включив коммут.
В ухе зашептали подтверждения. Пятеро рубил с акелами заняли позиции с разных сторон кладбища - пока еще снаружи колпака, в зоне уверенного приема. Со своей сикоморы Басс видел только двоих - Камиллу и кривоносого, ждущих недалеко от центрального входа. Еще двое пойдут с моря, а пятый - по боковой аллее, кратчайшим путем до склепа Саймона. Если, конечно, это можно назвать склепом.

Бассу доводилось бывать на разных кладбищах. За годы гробокопательского промысла у него даже сложилась кое-какая классификация. Одного взгляда на планировку "Эдема" было достаточно, чтобы поверить в рассказ Марека. Никакой прямоугольности, никакого разбиения на четко отмеренные ячейки, свойственного кладбищам для бедных потомков европейцев, вроде греческого "Пантеона". Нет, "Эдем" был настоящим садом, местом отдыха элиты. От него так и веяло аристократией. Только богатые и не трясущиеся за свое богатство люди могут позволить себе такую безделицу, как пунктуальная реанимация традиционных искусств Старой Азии, где веками, невзирая ни на какие новые религии, с благоговением относились к крохотному клочку растительности у родника в пустыне или к сосне, сумевшей вцепиться в лысые скалы.

До сих пор Басс лишь однажды видел нечто подобное. Это было цыганское кладбище на одном из континентов Новобалканского Архипелага - множество ажурных беседок, язык не повернется назвать их "склепами". Чего стоят одни только витражи, стекла которых отливаются и подбираются вручную! А уж внутри, за резными коралловыми дверками - настоящий застывший карнавал: биоширмы из активного шелка и шали-анимэ, монисто из старинных кредитных чипов и музыкальные инструменты с усилителями запрещенных частот. В одной беседке Бассу попалась странная звериная маска. С виду - обычный пластик с дырками для глаз, но когда он на миг приблизил ее к лицу, перед глазами оказался совершенно другой мир, какой-то жуткий ночной лес с пляшущими вдалеке огненными цветами... Отбросив маску, он еще долго ходил из беседки в беседку, везде находя что-то новое, к чему так и тянулись руки, - гипнотизирующие сервизы из марсианского хрусталя, жутковатые самонаводящиеся бичи-"скорпионы"... И конечно, сверкающие хромом кибитки с мощнейшими антигравами, готовые в следующий же миг сорваться в небо... Этот веселый и уютный беспорядок последнего приюта людей, проводящих всю жизнь в скитаниях, настолько поразил Басса, что он в конце концов нарушил собственный запрет на кражи обычных предметов и выковырял одно из синих витражных стеклышек - на память. Мария какое-то время носила стеклышко вместо кулона, но потом, как обычно, потеряла.

К сожалению, на том балканском кладбище не было стоящих искинов. Так, дешевые голографические автоответчики. Да и то не в каждой беседке - чаще просто музыка или песня, когда переступаешь порог. Знающие люди объяснили: не любят цыгане электронных обманок. Может, потому, что сами частенько специализируются на подделках.
А Бассу требовались не просто настоящие, но еще и стоящие электронные мозги. И с этой точки зрения лежащий перед ним "Эдем" был настоящим раем.

Да уж, это вам не "Пантеон". Басс снова усмехнулся, вспоминая, как облажался на этом скотомогильнике для бедных греков. Вскрыв один из склепов, он долго не мог понять, где же прячется аппаратура, - ведь склеп-то разговаривает с посетителями! Потом оказалось, что на несколько тысяч покойников "Пантеона" имеется всего десяток искинов, спрятанных в статуях. Каждую новую могилу подключают к "Афине", "Гере" или другому коллективному психозеркалу. Выбор подключения определяется завещанием, где покойный указывает, кого выбрал в покровители.
В Эдеме, напротив, царил индивидуальный подход. "Эффект присутствия" - визитная карточка Садов Саймона, как заметил перед расставанием Марек. Сейчас Басс ощущал это в полной мере. Опытный глаз взломщика легко распознавал цели - но даже то, как они размещались по саду...

Раскрытый мольберт под елью, у ручья с небольшим водопадом. Красный ридикюль на столике в беседке - тоже раскрытый, наружу высунулась перчатка. На спинке стула за тем же столиком - кожаный пиджак. Еще одна беседка, в ней - нотная папка на крышке пианино. Снова пиджаки на спинках кресел... Ан нет, бери классом выше: фраки вроде той "теты", что взорвалась два дня назад у Басса перед носом... Плюшевый медведь в коляске - ну, это несерьезная добыча. А вот старинная книга на каменной скамье у входа в искусственный грот - другое дело. Не исключено, что "бет" или по крайней мере специализированный "далет" с увеличенной памятью.

Впрочем, профессионал никогда не злоупотребляет опытом оценки "невооруженным глазом". Полифемы, подключенные напрямую к зрительному нерву, позволяли осматривать Эдем со всех сторон и во всех диапазонах, где можно засечь что-либо существенное. Инфракрасный радар - для органики, миллиметроволновой - для неоргов, ультразвук - для всего остального, что скрывает туман... Дополнительные спектры отображались подчеркнуто яркими и неестественными цветами; казалось, будто сад обвешан фосфоресцирующими украшениями. Из-за этого Бассу еще труднее было избавиться от ощущения, что Эдем - не кладбище, а обычный сад, где люди проводят выходной, выпивают и закусывают, празднуют какой-то юбилей или слушают вечерний концерт. Просто на время антракта все куда-то отошли, но недалеко, и скоро вернутся, потому что их вещи остались на столиках и на спинках кресел, так что кажется - вот-вот появится из-за деревьев веселая толпа гуляющих франтов, и все опять рассядутся в своих беседках.
Но никто не появляется уже больше часа. Зато все гуще расползаются между беседок мутные щупальца желтого тумана, а развешанные тут и там слабенькие фонарики лишь усиливают зловещий эффект.

Басс включил карту и снова нашел склеп Саймона. Час назад, оглядывая Эдем в первый раз, он невольно начал искать глазами нечто величественное на возвышенности. Но ни часовней, ни даже одинокой горной хижиной здесь не пахло. Теперь, после часа медитации на дереве, ему уже не казалось странным то, о чем говорила карта.
Самое низкое место сада. По карте там находилось озерцо, но Бассу оно виделось как огромный шевелящийся круг желтой мглы. Над туманом, точно на облаке, парит открытая беседка из слоновой кости и лакированного дерева. Плоская белая крыша опирается на пять резных столбиков пятью углами, закрученными на концах и задранными вверх, точно углы скатерти, взметнувшиеся от ветра. Проемы между белыми столбиками забраны резной деревянной решеткой - кроме одного проема, который, очевидно, является входом.

За весь час Бассу только раз удалось поймать момент, когда туман немного рассеялся и стало видно невооруженным глазом, что пол беседки - бревенчатый плот, выстеленный гладкими зелеными досками. Показались и несколько мостиков, перекинутых с плота на берег, а сейчас тонущих в тумане. Внутри беседки, ближе ко входу, лежала на полу красная сутана.
Нет, не лежала, а валялась, отметил Басс. Большинство искинов-одежников, которые он видел в Эдеме, висели на спинках стульев. А если и лежали, то подчеркнуто элегантно, как минимум один раз сложенные пополам. А вот поповскую шкурку, похоже, подвинули...
Увы, желтая морось не желала больше расступаться. Сканирование в других диапазонах тоже не дало ничего интересного, кроме контура той же сутаны, но теперь светло-зеленого цвета - мультисканер давал знать, что это действительно искин.

Оборо, Дух Тумана... Бассу пришло в голову, что стоило бы взять с собой дополнительный палец с мини-лабом. Не исключено, что проверка здешней туманной атмосферы сразу поставила бы все на место. В тумане могут жить токсичные микроводоросли. Или плотоядный аэропланктон, главный деликатес Японии-3. А то и нанозиты вроде Летучего Голландца, которого упустили год назад полоротые умники из Цюриха. Если судить по описаниям, Голландец так и выглядит: облако-сеть из миллионов узлов, самоорганизущийся летучий неорг. Не слишком умный, но живучий и способный действовать на психику будь здоров... Басс даже подозревал, что его любимые тайваньские нанозиты, позаимствованные у секты "Бог внутри" во время очередного спасения Марии, являются кустарной модификацией цюрихской разработки IBM. Вот бы добраться до оригинала.

В ухе грохнул Бетховен. Басс вздрогнул и чуть не свалился с сикоморы. Страх пробежал мурашками по ногам. Надо же, никогда ведь не боялся высоты...
- Вперед, братья, время пришло! - скомандовал Басс. - Рапортовать атоллу обо всех неожиданностях. В случае выхода из зоны уверенного приема действовать по заданию. Стрелять только в крайнем случае. Подтвердите.
Но и без подтверждений было видно, как пятеро в белых тройках покорно выходят из своих укрытий и начинают сходиться к туманному спруту, застывшему над кладбищем.

Продолжение романа читайте в следующем номере журнала


В оглавление номера This page is an archived copy on Gagin.ru personal site