This page is an archived copy on Gagin.ru personal site

InterNet magazine, number 29
Neoлит
Мэри Шелли

2048

Глава из романа. Продолжение. Начало читайте в номерах 21-28

В ушах звенело. Первый сигнал был тихим, но Басс спал крепко, и его искин-лапотник, следуя инструкциям хозяина, стал увеличивать громкость с каждым следующим тактом. От очередного бетховенского аккорда, который наверняка был слышен даже в соседней лаборатории, Басс подскочил и вывалился из зубоврачебного кресла.
- Слушаю! - заорал он.
На том конце что-то грохнуло - похоже, звонивший тоже подскочил на месте, но менее удачно. Затем в ухе раздался испуганный шепот:
- Тише, ради Бага!
- Извини, Шон, - Басс тоже перешел на шепот, возвращаясь в кресло. - Как дела?
- Как ты просил, Бастер. Они уже...
- Кто?
- Да эти заразы, как там... зурабы... или зарубы... Режут которые. Они уже...
- Погоди-погоди, я таких не знаю. Как одеты хоть?
- Одеты отвратно. Все в белых фраках и цилиндрах. И с этими, с палками своими...
- Понял. Рубилы. Сколько их?
- Пока трое. Но судя по разговорам, будет шесть. Я заранее тебе звякнул, потому что они уже...
- Ясно, - перебил Басс. - Продержись четверть часа без полиции.

Натягивая на ходу медицинскую форму Марека, он подошел к пандоре и потрогал внешний кожух. Баг! Такой же горячий, как час назад. Басс приоткрыл крышку синтезатора и тут же с ругательством опустил ее: после сумрака лаборатории жаркое золотое сияние больно резануло по глазам.
Тем не менее индикаторы пандоры показывали, что скрипт отработал без проблем. Очевидно, трусливый Марек установил кулеры в какой-то особый режим медленного охлаждения, чтобы не привлекать внимание Атмосферной Комиссии.
Басс порылся в настройках. Понять, как долго будет работать эта конспиративная система охлаждения, мог лишь очень продвинутый логомант. Зато режим "охлаждающая термоупаковка" нашелся быстро, и через несколько секунд пандора изрыгнула аккуратный белый брикет. Басс бросил брикет в медицинский саквояж, из другого саквояжа вынул скат и пошел к окну.

По дороге он заметил свое отражение в зеркале. Баг! Нельзя идти на улицу с такой обритой головой! Приложенная к темени рука нащупала короткую ферроорганическую щетину, которая уже проросла на пару миллиметров и приятно покалывала ладонь. Однако даже ручной энцефалограф по-прежнему пробивался сквозь эту изоляцию. Значит, для телемента это тоже не помеха. Ясное дело, ГОБ не публикует в популярных тампон-журналах все подробности работы своих новых систем ментосканирования. И потому остается лишь гадать, как далеко они залезают в чужие мозги сегодня. Но настолько голая голова даже с точки зрения первокурсника нейротеха представляет собой прозрачную вазу - и все цветы как на ладони.

Басс вернулся к шкафу с одеждой, нашел форменную зеленую шапочку и убедился, что через нее мультисканер не ловит ни Бага. Может, ГОБ и не против покопаться в головах у медиков, однако у них своя техника безопасности.
Снова бросив взгляд в зеркало - ни дать ни взять работник морга - Басс вскочил на подоконник и расстелил на нем скат. Красный крест в центре ската вдруг закачался. Ого... Басс закрыл глаза, открыл снова - все встало на свои места. Нагнулся - опять накатило головокружение. В глазах померкло, поплыли красные пятна. Через миг все опять устаканилось, но напала сонливость. Так и тянуло прилечь прямо на расстеленный скат.

Ну вот, только этого не хватало. Хотя вполне логично. Весь день он возился со скриптами, только полтора часа назад получил желаемый код, последний раз запустил пандору и лег отдохнуть - надеясь, что Шон не проявится по крайней мере до полуночи. Что за молодежь пошла - начинают крушить бары, даже не дождавшись темноты!
Оставалось, как выражался Марек, "взбодриться". А то еще, не дай Баг, заснешь в полете, врежешься в чье-нибудь силовое поле и станешь как та синяя клякса, что плюхнулась вчера около марековой пиццерии, на радость тротуару-мусороеду.
Басс достал из саквояжа лиловый платок и развернул его. Здесь Марек не поскупился: креветок было три, а не две, как обычно. Басс взял одну из продолговатых розовых капсул, поднес к глазам. Действительно, с виду никакого отличия от "плазмы". Такая же мягкая, с множеством усиков на конце.

И все-таки это не "плазма", а что-то новое. Басс поморщился. Он любил играть в "черный ящик", когда это было абстрактной задачей на диагностику - но терпеть не мог применять на себе подобные системы, когда не знаешь, что там внутри.
В первых моделях этих интерактивных биоргов действительно использовались креветки - на них и открыли эффект телекайфа. Развитие нейроинтерфейсов не могло не коснуться той области мозга, которую называют "точкой удовольствия". Однако она оказалась точкой почти в буквальном смысле: ее стимуляция давала удовольствие сколь угодно сильное, но совершенно однообразное. Как свет лампы, который при более сильном токе становится лишь более ярким, но почти не меняет свой цвет. Такой нетворческий кайф невозможно было сделать товаром, на который всегда есть спрос. Человек, однажды получивший доступ к опасной точке, больше не нуждался в услугах дилера и через месяц спокойно умирал от обезвоживания.

Тогда наиболее сметливые заговорили о "нейропаттернах удовольствия" вместо "точки". Стимуляция нескольких зон, в определенной последовательности - вот где действительно запахло искусством кайфа.
Но для начала надо было выявить такие картинки. Да еще понять, будет ли паттерн одного человека доставлять кайф другому. Начались долгие эксперименты, осложнявшиеся тем, что на людях можно было испытывать далеко не все. Это ограничение, как часто бывает, привело к изобретению более простой и дешевой системы. Толчком послужили эксперименты одного странного профессора из Старой Британии. Он, правда, интересовался совсем другими извращениями. Будучи ярым приверженцем так называемого "научного постгуманизма", профессор проводил на себе самом опыты по подключению к человеческому мозгу новых каналов восприятия. После неудачных опытов по подключению к собственной жене и к летучей мыши неутомимый экспериментатор напрямую связал свой нейроинтерфейс с нанозитами в нервной системе креветки. Это был его последний опыт - оказалось, креветка в этот момент тихо (с виду), но ощутимо (для покойного профессора) агонизировала, умирая в пересоленной воде.

Несмотря на столь плачевный результат, последователями профессора оказались как раз те, кто искал путь к паттернам кайфа. В их руках оказался метод обхода жестких правил биополиции. Мучить людей для получения интересных нейропаттернов нельзя - но можно мучить неоргов, а затем транслировать полученные ощущения людям. Само собой, система предохранителей должна быть предварительно отрегулирована в соответствии со международными стандартами. Но это было уже позже, когда Биопол понял, как его обошли, и предпринял меры. А для начала охотники за нейрокайфом просто налили креветке британского профессора более вкусной воды. Зафиксировали реакцию человека, подключенного к креветке. Поменяли воду еще раз. В общем, оставалось только перебирать.

Все это Басс слышал еще в медицинском. Вместе с байкой о том, что всех, кто пользуется креветками, ждет страшный психоз. Человеку якобы начинает казаться, что это не он транслирует себе глюки креветки, а наоборот, паразитическая креветка присосалась к нему и пьет его мозг. Только спустя два курса Басс узнал, что эта страшилка - типичная антирекламная выдумка тех, кто торгует другими наркотиками. На деле креветки не вызывали никаких побочных эффектов. Разве что мозги некоторых людей при особо удачном сеансе с креветкой начинали выделять эндорфины по той забавной схеме, которая характерна для состояния юношеской влюбленности.

И все же неведение неприятно. Что кроется внутри этой розовой капсулы, спустя годы опытов и модификаций? Мозг сквида, зараженный вирусом "веселого Роджера"? Непрерывно трахающийся криль? "Китайская чума" - что это, по-вашему, должно означать? Обдолбанный сверчок там сидит, что ли?

Да ну их к Багу, лучше вообще об этом не думать. Раз надо взбодриться - значит, надо! Басс дважды сжал безволосый конец креветки, послюнявил ее и засунул в ухо, волосатым концом вперед. Через несколько секунд медяк забил тревогу, рапортуя об обнаружении паразита в теле. "Ага, шустро подключилась", согласился Басс и отключил медяк, чтобы тот не начал лечить его от вторжения.

Еще через полминуты креветка "запела". И вправду похоже на "плазму": точно так же обострились чувства, изменилось цветовосприятие. Захотелось подвигаться, даже поплясать. Но от "плазмы" все это наваливалась сразу, яркой вспышкой внутреннего озарения. С новой креветкой то же ощущение накатило плавно и даже как будто пульсируя - если вообще возможна такая вещь, как "плавная вспышка". Странное чувство несоответствия затем усугубилось: с одной стороны, прилив бодрости и концентрации, с другой - какая-то замедленность во всем, плавная легкость, точно после успокоительного.

Басс не жаловал химические удовольствия, но сейчас он невольно задумался, какое вещество могло бы вызвать такое состояние. Вывод получился более чем забавен: у него наблюдалась такая же эйфория, как при приеме опиатов, одновременно с обостренной чувствительностью, какая бывает при отнятии опиатов! Интересная, должно быть, жизнь у той твари, что мучается сейчас внутри креветки. Сразу вспомнилась история, которую рассказывала в прошлом году Мария, подсевшая в ту пору на квантовую физику. Один тип с фамилией, напоминающей напильник, сажал какого-то несчастного биорга в железный ящик, где не было ничего, кроме ампулы с ядом. А потом запускал в тот же ящик некую элементарную частицу. Частица могла включить механизм открывания ядовитой капсулы. А могла и не включить, прикинувшись волной. И якобы получалось, что после этого биорг в ящике - ни жив, ни мертв. Чего только не выдумают багнутые сектанты! Самих бы их в железные ящики!

От этих мыслей Басс переключился на другое: надо выбираться из клиники. Да поскорее, а то у Шона будут проблемы. Ну-ка, как насчет движений? Он пошевелил рукой - ленивый жест водолаза. Что же это все-таки такое, стимулятор или тормозилово? Басс дал команду скальпелю. Вместо того, чтобы молнией вылететь из пальца, "жидкое шило" стало выползать со скоростью червяка, так же медленно твердея на ходу. Но на скорость работы инструментов креветка влиять не могла! Стало быть, мозг вовсе не тормозит, а наоборот. Басс усмехнулся: только что он видел обычный процесс распаковки пластобсидианового ланцета, но видел его значительно подробнее, чем обычно. Потому и возникает ощущение замедленности. Вот уж точно "чума"... Пули зубами хватать на лету. Если, конечно, мышцы смогут работать так же быстро, как голова.

Он еще немного подвигал руками и ногами, потрогал раму окна, понюхал воздух, оглядел двор за окном. Все-таки слишком яркие цвета. И еще эта странная пульсация - в другое время она наверняка настроила бы мозг на интересный лад, но не сейчас.
Через собственный внутренний интерфейс Басс подключился к креветке и поиграл регулировкой, добившись умеренного режима. Потом приложил ладонь к углу ската. Сканер опознал хозяина и дал "добро" на подключение к системе управления. С этого момента скат, креветка, искин-лапотник и тело Басса стали одной системой, управляемой его мыслями.

Мысли не заставили себя ждать. Скат затвердел, приподнялся на ладонь от подоконника и послушно завис. Басс покачался из стороны в сторону, пружиня попеременно то на левой, то на правой, и на очередном махе вылетел в окно.

Летать на скатах в черте города было запрещено всем, кроме патрулей, "скорой помощи" и еще парочки специальных служб. А вылетать из высоких окон не рекомендовалось даже им, благо вблизи зданий воздушные потоки вытворяли Баг знает что. Но Басс вырос на здешних крышах, и как всякий местный, еще подростком научился тому, чего нельзя. Не то чтобы ему очень нравился такой способ передвижения - просто без этого не брали в уличную банду. Спустя годы лихаческий опыт молодости не раз пригождался, и при случае он специально проделывал кое-какие старые трюки, чтобы не потерять навык.

На улице уже опустились сумерки, и если не считать одной медсестры, испуганно шарахнувшейся от окна, никто не заметил, как фигура в зеленой униформе выпорхнула с седьмого этажа зубной клиники и камнем полетела вниз. На уровне второго этажа фигура резко присела на левую ногу, разворачивая под собой белоснежный скат с красным крестом. Траектория падения круто изогнулась в метре от бетонного тротуара - скат на огромной скорости прошел параллельно земле, взмыл вверх и ушел в вираж за угол.

На этом Басс собирался закончить воздушное хулиганство и направил скат к побережью, в зону, разрешенную для полетов. До воды оставалось метров двести, когда он заметил преследователей. Форма врача давала лишь грубый камуфляж; если полифемы подберутся близко, их камеры и детекторы засекут все несоответствия. Басс, только-только начавший набирать высоту, снова бросил скат вниз, в надежде поймать прибрежный ветер. Преследователи повторили маневр, не отставая ни на метр. Басс уже начал обдумывать, не сигануть ли под воду, как вдруг заметил яркую раскраску на крыльях преследователей. И обругал самого себя за панику.

За ним летели вовсе не патрульные полифемы, а пара рекламных махаонов. Пульсирующие пятна психотропных логлей на крыльях в точности повторяли узор со дна тарелки в ресторане Марека. Можно было даже догадаться, кто заказал такую рекламную кампанию. Выборы мэра в конце недели.

Накопленная за последние дни злость требовала выхода. Басс развернул скат навстречу бабочкам и одновременно врубил креветку на полную мощность. Реальность вокруг стала чуть слышно похрустывать, как крепко накрахмаленная рубашка. Бабочки сделались значительно контрастнее и медлительнее.

Лазерное наведение обеспечивало махаонам не только попадание суггестивного логля в поле зрения атакуемого человека, но и точный угол разворота крыльев для получения стереопары. Достаточно было всего секундного зависания махаона в воздухе, чтобы логль крепко впечатался в визуальную память человека, не успевшего вовремя закрыть глаза. Впоследствии этот дисгармоничный узор доставлял бы ему неясное беспокойство до тех пор, пока... Но до "пока" никто ждать не собирался. Басс закрыл глаза задолго до приближения махаонов на расстояние рекламной атаки. Одновременно он перевел веки в режим инфракрасного фильтра с прицельной сеткой, а игломет - в режим стрельбы статиком.

Из-за влияния креветки казалось, что бабочки движутся со скоростью двух больных черепах. Не говоря уже о моментах неподвижного зависания: для Басса каждое такое мгновение растянулось на время, достаточное для того, чтобы нарисовать на любом из крыльев герб Мексики-3 со всеми деталями входящих в него орниторептилий. Первого махаона он легко сбил с расстояния двадцати метров, целясь вслепую - то есть глазами и рукой. Вторая бабочка забеспокоилась, перестала зависать и быстро полетела прочь по извилистой траектории. Басс дважды промахнулся, после чего подключил к правому глазу камеру игломета и велел искину корректировать прицеливание. Еще два выстрела - и второй махаон тоже плюхнулся в воду.

огли-логли, логли-ло!...", - весело пропел Басс, делая круг почета.
Исполнение следующей строки старой считалки было сорвано странным всплеском позади, там, где упала бабочка. Басс прервал пение и оглянулся.
Вслед за треугольной щелью рта, всосавшей махаона, на поверхности воды появилось и словно бы разлеглось на волнах широкое тело невиданной желто-зеленой твари. Если бы кто-то испек пиццу на двадцать человек, а когда гости не пришли, выбросил бы ее в море - это выглядело бы именно так. Мало того, на огромной спине водоплавающего блина тоже начал разгораться рекламный логль. Он бы не такой, как на сбитых бабочках, зато его наверняка было хорошо видно даже с киба, летящего в полумиле над морем.
Но и это было еще не все! Сверкая логлем, рыба-пицца поплыла - только не за кибом, а за Бассом. Она двигалась под водой, но у самой поверхности, и на удивление быстро. Не успел Басс и развернуться, а в паре метров под его скатом уже сияла и пульсировала живая мандала.

у нет, разрывные я на тебя тратить не буду...", - пробурчал Басс. Он снова поймал ветер и стал набирать высоту, одновременно уходя обратно к берегу. Десяток махов "челноком" - и сияние снизу ослабло, а вскоре исчезло совсем. Очень хотелось поглядеть, что там делает отставшее пиццеобразное - вернулось на глубину? разбилось в волнах? бежит следом по суше, превратившись в волкота? - но Басс не позволил себе оборачиваться. И даже на всякий случай приглушил креветку, подозревая, что именно ее боевой задор отвлекает его от дела.

Кладбище, сначала кладбище. А с самого начала - инструменты.

Местоположению "Клевера" позавидовал бы любой бар не только Старого Города, но и города вообще. В двухэтажной развалюхе слева от паба Шона приютился магазин православно-коммунистической, квантово-механической и прочей опасной литературы. Заодно это было и место сходок сексуально-неопределившейся молодежи, которая может сутками дискутировать о том, что лучше: коллективный эмпа-дремль или индивидуальный эробот. Дом справа от "Клевера", отделанный сегодня под чайный домик эпохи Хэйан, был известен как самый дорогой добрель города. Напротив через дорогу, в здании салатного цвета и формы, находилась школа бальных танцев для девочек.
В общем, для полного процветания заведению Шона не хватало поблизости римской бани и немецкого университета. Но чудес, как известно, не бывает.

Время вечерних променадов еще не настало, и улица была пуста. Лишь на веранде добреля сидела фея в образе гейши и играла что-то печальное на кото. Увидав в небе человека на скате, девушка отключила нейрограмму и в тот же миг снова ощутила собственные руки. А они словно того и ждали: безвольно шлепнулись на струны. Гулкое "бу-бум-м-м!" прокатилось вдоль улицы.

Фея испуганно огляделась - видел ли кто ее ошибку? Конечно, некоторые и так догадываются, что она еще не умеет играть сама и потому использует нейрограммы из серии "Руки Мастеров". Но все-таки не стоит так явно это показывать. На всякий случай гейша провела еще разок по струнам, на этот раз двигая пальцами самостоятельно. И только после этого подняла глаза на человека, спланировавшего на землю перед добрелем.

Басс свернул скат и тут заметил фею на веранде. "Никто еще не умирал от того, что получил немного сочувствия!" - было написано на ее глупом и добром личике, вместе с удивлением по поводу прибытия человека в форме "скорой помощи". Сразу видно, новенькая, только-только с курсов по наротерапии: лицо морфировано небрежно, глаза и ресницы так и остались светлыми. Наверняка вчера эта японка была чешкой, а домик - имитацией какого-нибудь замка или синагоги.

Хотя... может, тут и не важна аккуратность? Басс вспомнил "кукиши" Оракула и последующие объяснения Марека насчет фей. Если о клиенте собрано достаточно информации, чтобы искины могли смоделировать его поведение на виртуальном дубле-отоваре - то какая разница, кто будет работать в качестве устройства ввода-вывода? Собирать данные да озвучивать добрые советы может даже китайская печенина. Не говоря уже о человекообразных нароботах чешско-японского концерна "Почитачи", которых и от людей-то не отличишь.

Чтобы успокоить встревоженную недогейшу, Басс показал ей на пальцах знак местной банды маори, означающий "лучше бы тебе свалить, пока голову не отрезали". Девушка, похоже, не разбиралась и в бандитских знаках: она лишь пригнула голову и закрыла лицо широкими рукавами кимоно.

у хоть стыдливость изображать научили", подумал Басс. Но приглядевшись, понял, что ошибся. Жест не имел ничего общего с той древней стыдливостью, которую полагалось изображать. Фея инстинктивно прятала лишь глаза и пальцы. Распахнувшееся при этом кимоно демонстрировало все девичьи прелести, хотя их - в ее нынешней роли - как раз и не стоило показывать всей улице. Бедняга, видимо, совсем недавно драпанула из Старых Штатов: стесняться голого тела не привыкла, зато до сих пор везде мерещатся полицейские сканеры.

у! - громко выдохнул Басс и показал фее кулак.

Неизвестно, язык какой секты подействовал лучше - то ли ругательная фонема глоссолаликов, то ли любимый жест милитантов - но после этого гейша наконец убралась внутрь чайного домика. Басс бросил скат в чемоданчик и шагнул через дорогу к "Клеверу".

Шон не соврал: рубил было шестеро. Двое в белых тройках торчали у стойки. Еще четверо - среди них одна девица - развалились за ближайшим ко входу столиком. Больше посетителей не было. И неудивительно: за четверть часа эти шестеро изрядно поработали над интерьером "Клевера".

Бассу и самому не особенно нравились кельтские каменные болваны и прочие неуклюжие предметы, которыми Шон украшал свое питейное заведение. Лишившись работы в клинике, Басс одно время подумывал о собственном баре. И даже фантазировал, как его оформить. Неплохо смотрелась бы, к примеру, барная стойка в виде аквариума. Но не с суетливыми золотыми рыбками, как делают чаще всего. Басс представлял себе продолговатый затемненный зал, в центре которого висит огромный брус воды. Невидимое силовое поле держит воду под давлением в несколько атмосфер, а внутри медленно двигаются светящиеся глубоководные твари - гигантские омары с электрошоковыми клешнями, рыбы-удильщики с фонариками но носу... Тварей поменьше можно было бы посадить в наполненные водой прозрачные столы. А в стенки стеклянной посуды - совсем мелкий, волнами мерцающий планктон...

Наверное, это были очень непрактичные фантазии. Неказистый бревенчато-каменный интерьер в заведении Шона по крайней мере не требовал специального ухода, а сломать что-нибудь было так же трудно, как унести втихаря.

Но по сравнению с рубилами даже Шон казался арбитром искусств. Эта банда недоделанных скульпторов имела особо уродливый почерк: любой предмет на их пути превращался в статую худосочного существа с непропорционально вытянутыми ногами. И было совершенно неважно, кого именно вырезали рубилы из очередного дерева, киба или просто из угла здания. Бассу доводилось видеть их автографы в самых разных частях города. В одном месте это была огромная водяная блоха. В другом - компфетка в натуральную величину, хотя и не без преувеличений. В третьем - карикатура на мэра в масштабе "один к пяти". Но у всех были одинаково дистрофичные нижние конечности.

Сами непризнанные гении, как оказалось, имели вполне пропорциональное телосложение. Басс невозмутимо прошел к стойке, делая вид, будто совершенно не удивлен превращением одного из каменных идолов Шона в недокормленного журавля, а двух пивных кружек - в два хоровода тонконогих стеклянных танцоров. Поставив чемоданчик на барную стойку, он заметил, что и стойке досталось. Половина толстого дубового бруса теперь являла собой ажурную ограду из неестественно вытянутых цветов, которые словно бы выращивались в подвале. Даже здесь рубилам удалось создать эффект больных конечностей.

Появление чересчур смелого посетителя прервало работу над оградой. Двое у стойки повернулись к Бассу, лениво покачивая в воздухе белыми стеками. На концах стеков мерцало едва заметное зеленое пламя.

Продолжение романа читайте в следующем номере журнала


В оглавление номера This page is an archived copy on Gagin.ru personal site