This page is an archived copy on Gagin.ru personal site

InterNet magazine, number 26
Среда
Алексей Целых

Марина Литвинович

Имя Марины Алексеевны Литвинович стало мелькать на страницах отечественной прессы, пишущей об интернете, лишь в последние месяцы — в связи с запуском проекта Strana.ru, где Марина является генеральным директором и шеф-редактором. Между тем Марину можно без преувеличения назвать ветераном рунета: в последние три года она принимала участие в создании таких системообразующих для нашей сети проектов, как «Русский журнал» (www.russ.ru), первый в России политсервер Nemtsov.ru, сайт Кириенко (www.kirienko.ru), Gazeta.ru, Lenta.ru, Vesti.ru, Lujkov.ru, Primakov.nu, «Московская альтернатива» (www.msk.ru), Elections99.com, VVP.ru, Putin2000.ru... Специфика работы в Фонде эффективной политики такова, что основные сотрудники этой организации редко выступают с публичными заявлениями, держась в тени собственных масштабных проектов и демонической фигуры своего всемогущего босса Глеба Павловского. Именно поэтому имя Марины Литвинович, являющейся ни много ни мало руководителем интернет-департамента ФЭПа, до недавнего времени было практически неизвестно широкой публике. Мы встретились с Мариной для того, чтобы расспросить ее о новых и старых проектах, которыми она руководит — и, конечно же, о ней самой.

- Когда создавался «Русский журнал», ты сформулировала редакционную задачу так: создать не «сундук с текстами», а актуальный сайт, который реагировал бы на события внешнего мира заметками, пригодными для чтения как в настоящий момент, так и спустя два месяца. Как ты считаешь, получилось ли это или «РЖ» все-таки стал «сундуком с текстами»?

— Для меня это неожиданный вопрос, потому что «Русский журнал» — это было так давно и неправда... Это был мой первый проект в интернете — концепция Глеба (Глеб Олегович Павловский, руководитель ФЭПа. — Ред.), которую мы с Митей (Дмитрий Иванов, зам. руководителя интернет-департамента ФЭПа. — Ред.) первоначально взялись реализовывать. Интересное было время... Для меня главное в «РЖ» то, что ему удалось найти свою нишу, своих читателей, которые его любят. Не иметь ниши — хуже всего. Ряд сетевых изданий, как мне кажется, страдают именно этим недостатком. Например — газета «Утро», которая является придатком РБК (может быть, конечно, в этом и состоит ее ниша). А «Русский журнал» — прекрасное издание, но для своей аудитории. Является ли он «сундуком с текстами»? По прошествии трех лет конечно же является. Не могу сказать, что он живой, — для живого он слишком медлительный и интеллигентски-задумчивый. Он не живой, просто мне, когда создавался этот сайт, казалось, что надо делать что-то другое.

— Удалось ли тебе реализовать свои чаяния и создать по-настоящему живой сайт?

— Тут происходит нормальное движение вперед. Мне не стыдно ни за один медийный проект, созданный при моем участии, — я не беру политические, что немножко из другой оперы, — но те проекты, которые делал непосредственно ФЭП или ФЭП с кем-то, все были удачными. Каждый из них помогал двигаться вперед, находить что-то новое. Не знаю, реализовалась ли идея, но вообще мне нравится сложившаяся ситуация, когда я фактически управляю сразу несколькими фэповскими средствами массовой информации (Vesti.ru, Smi.ru, Strana.ru, отчасти Russ.ru). Очень интересный и забавный процесс — он позволяет чувствовать многообразие способов авторского самовыражения и читательских интересов. И чувствуя эту интересную совокупность разных медийных сайтов, где что-то получилось, что-то было удачно реализовано, я не могу быть недовольна...

— Чем были вызваны изменения в информационном наполнении «Вестей»?

— У старых «Вестей» (неплохих на самом деле) не было своего лица. Это было разноплановое сборище небезынтересных текстов разного формата. Было непонятно, что это за издание, о чем оно. И сейчас, когда мы придумали, каким оно будет, стало интереснее. Появилась какая-то задача, начались поиски своей ниши.

— В «Вестях» будет больше политики?

— Вести.ру будут пытаться работать в рамках правой идеологии. Не в смысле Союза правых сил, а в смысле правого дискурса. Есть реальная проблема — правый дискурс в наших СМИ живет очень плохо: он или неузнаваем, или проглатывается незамеченным. Люди не понимают, что это такое, хотя в бытовых разговорах часто выражают свое отношение к чему бы то ни было именно в русле правых идей.

— А как бы ты определила этот дискурс?

— Правый дискурс — это ощущение движения и прогресса, отказ от косности во всех сферах жизни и мысли. Хотя на самом деле сейчас существует проблема, заключающаяся в том, что этот дискурс не сформулирован. Я бы не сказала, что он нами уже найден, так что это будет интересная попытка его найти. Это новая позиция для России, для тех, кто здесь живет, и должно быть место, где она должна быть выражена. Вот мы и попробуем такое место создать.

— Над Страной.ру работает более 100 человек, насколько мне известно; помимо «Страны» есть еще масса проектов. ФЭП — это целый завод сайтов. Как ты считаешь, какую роль играет атмосфера в производстве веб-сайтов и какую атмосферу вы стремитесь у себя поддерживать?

— Атмосфера играет огромную роль. Когда мы берем на работу нового человека, мы присматриваемся к нему, чтобы понять, сможет ли он жить и работать в нашем коллективе. У нас сложилась хорошая команда, которая пережила ряд сложных ситуаций. Например, в прошлом году часть проектов делалась в настолько оперативном режиме, что это требовало круглосуточной работы всех сотрудников в едином порыве. Те, кто после этого остался, многое могут вспомнить. Такое впечатление, что все мы боролись за что-то — за то, чтобы успеть. Остаются люди, которые себя не жалеют, — из них и формируется команда. У нас почти все трудоголики, людям нравится быть на работе, — это главное качество, которое мы сумели воспитать в нашем коллективе. У людей почти нет выходных, нет отпусков, все находятся в состоянии единого порыва, единого надрыва, все хватаются за работу, чтобы помочь друг другу. В таком ритме мы жили весь прошлый год. Сейчас стало полегче, но когда надо поднапрячься, народ реагирует на это очень спокойно. Я бы назвала царящую в ФЭПе атмосферу «атмосферой трудоголиков, которые очень хорошо чувствуют чужое плечо». У нас очень слабая ротация — от нас очень редко уходят. Коллектив очень стабилен. Мы даже не можем просто так уволить человека. Обычно мы предлагаем ему 2—3 места в рамках ФЭПа, где он может поработать. — То, что ты рассказываешь, чем-то напоминает студию Лебедева. Там тоже люди с работы не уходят, остаются на ночь, и увольняются редко. Правда, Лебедев добивается этого за счет домашней обстановки — вкусная еда, кошки, особый кофе... А то, что ты рассказываешь, больше напоминает комсомольскую стройку — все трудятся в едином порыве, несмотря на голые офисные стены и столовую, которая закрывается в четыре часа.

— Понимаешь, здесь есть еще один фактор, который действует не на всех, но для многих играет большую роль, — ощущение причастности... В прошлом году, когда мы работали в основном над политическими проектами, наши сотрудники могли воочию наблюдать результаты своей работы. Никто в стране не знал, что эти люди имеют отношение к происходящему, что они приняли в этом какое-то участие, но сами люди видели, что результат их труда изменил ситуацию. Это касается достаточно большого числа проектов, и не только политических. Люди чувствуют, что они занимаются делом, которое на их глазах меняет мир. Другой вопрос, в какую сторону меняет. Кроме того, играет роль известность Глеба Павловского, который в последнее время постоянно появляется на экране телевизора, и я могу представить себе, как они дома показывают на экран и говорят: «О, это наш начальник». Для многих это, я знаю, важно. А создать домашнюю атмосферу у нас не получается так, как у Темы, но зато у нас столько сотрудников — человек 200, — что дни рождения празднуются почти каждый день. В чем-то мы, кстати, берем пример со студии Лебедева: например, прослышав, что они себе купили хороший кофейный аппарат, тоже начали искать что-то подобное, но пока не можем найти такую модель, которая справится с потребностями нашей оравы.

— Как известно, ФЭП не выпускает проектов, не имеющих идеологического подтекста. У некоторых сайтов, как, например, у Страны.ру, он очень четко артикулирован, у других смазан. Можно ли считать, что у «РЖ» есть идеологический подтекст, или он стоит в стороне от политических проектов ФЭПа?

— Скорее стоит в стороне. Над ним нет управляющего начала, он — вещь в себе, и это хорошо, потому что он давно считается личным гуманитарным неполитическим проектом Глеба. Для Глеба это очень важно. Он же на самом деле другой человек, не такой, каким его сейчас представляют или хотят представить. Глеб — историк, ученик Гефтера. Те, кто знаком с творчеством Гефтера, поймут, о чем я говорю. Поэтому для Глеба очень важно, что «РЖ» существует.

— Согласно замыслу ФЭПа, Страна.ру должна стать главным информационным ресурсом России, голосом власти в интернете. В то же время я неоднократно слышала, что проект создается не на государственные деньги, а на деньги частных инвесторов. Но государственные СМИ обычно государством и финансируются, в этом и состоит их «государственность». Нормально ли, что у частных инвесторов существует заинтересованность в создании СМИ, которые будут выражать интересы государства?

— Я бы поправила: не выражать интересы государства, а отражать происходящее, в том числе и точку зрения государства.

— Откуда тогда у частных инвесторов такая осведомленность о том, в чем состоит точка зрения государства?

— Осведомленность должна проявлять редакция. Частный инвестор поставил задачу создать популярный ресурс. Поэтому, помимо того, что он должен соответствовать всем нашим идеологическим заявлениям, он также обязан представлять собой конкурентоспособный и востребованный продукт. Мы же не можем создать абы какое СМИ, которое бы ничем не выделялось из массы других, — поэтому ему и придана такая особая окраска. Я не считаю, что она будет мешать. На самом деле то, что сейчас получается, не совсем совпадает с тем, что мы хотели сделать. И я всех призываю не рассматривать то, что мы произвели, как окончательный вариант. Мы действительно хотим создать новую вещь, но пока не до конца разобрались с инструментами и механизмами. Я признаю, что пока мы не нашли окончательную форму. Мы будем продолжать ее поиски. То, что сейчас произведено на свет, это очень отдаленное подобие тфого, чего мы хотим достичь.

— Мне приходилось слышать, что Страна.ру проанализировала ошибки НТВ.ру и Постфактум.ру. Удалось ли вам при создании сайта воспользоваться результатами этого анализа?

— Знаешь, я категорически возражаю против перенесения привычных схем на интернет. Все началось с Интернета.ру (www.internet.ru) — они навязали нам в конкуренты Постфактум.ру и НТВ.ру и постоянно спрашивали меня о том, как я к этим сайтам отношусь. Это навязанная нам схема конкуренции, взятая из офлайнового мира. Все считают, что есть три в разной степени противостоящих друг другу игрока: Гусинский, Березовский и Кремль, условно говоря. Все мыслят в рамках схем политического мира и пытаются их перенести на другой мир — интернет, где все работает по другим правилам и по другим схемам. Я не люблю схемы, поэтому я не считаю, что НТВ.ру нам конкурент. Только отчасти. «Постфактум» тоже не конкурент. Хотя, конечно, мы анализируем все новые ресурсы, и то, что «Постфактум» и НТВ вышли раньше нас, дало нам возможность увидеть их ошибки и уберечься от собственных.

— А с чем была связана задержка выпуска «Страны»?

— С неготовностью. Для нас это первый проект такого плана, потому что до этого мы никогда не строили СМИ как полноценный механизм. Сейчас под моим руководством образовано три редакции — это огромное количество людей, и у меня возникают такие проблемы, о которых я раньше даже не думала, — например, так называемое профсоюзное движение. Когда в твоей организации работает много людей, с которыми ты даже не знаком, все они о чем-то думают, чего-то хотят, чем-то недовольны...

— Они высказывают пожелания, на которые руководство должно как-то реагировать?..

— Да, и для этого нужно их знать. Нужно как-то отслеживать их возникновение и по возможности решать. На самом деле с открытием нового сайта у меня появилась масса новых проблем. Например, задача, которая никогда раньше передо мной не вставала, — установление отношений с разными организациями, с которыми надо дружить: например, на днях я пойду на встречу с американским пресс-атташе. Выстраиваются какие-то новые отношения. Страна.ру воспринимается не просто как интернет-проект — сайты, которые мы делали раньше, никогда так заметно не меняли нашу жизнь, не влияли на происходящее с нами так сильно. Возникает новая ситуация и для меня в том числе, потому что я не занималась медиа, я занималась политикой, интернетом, но сейчас я вторгаюсь в область медиа, и возникает много проблем, которых я не знала раньше.

— Года два назад, когда в интернет впервые начали сливать компромат, различного рода сомнительную информацию, традиционные СМИ достаточно живо реагировали на весь этот процесс. Но тогда еще не было ни одного из известных нам сегодня солидных информационных ресурсов — Лента.ру, Газета.ру открылись позже. Отношение традиционных СМИ к интернету с тех пор, безусловно, очень сильно изменилось. Как дальше будут развиваться взаимоотношения онлайновых и традиционных СМИ?

— Не думаю, что будет происходить что-то особое. Офлайновые и онлайновые СМИ достаточно сильно различаются, и они не могут заменить друг друга. Уже сейчас видны некоторые тенденции — например, понятно, что офлайновые СМИ при переносе в интернет плохо живут. Мне кажется, что период проб и ошибок закончился, и сейчас уже никто не делает ставку на то, что простой перенос информации из офлайна в онлайн способен принести какой-то результат. Понятно, что интернетовские и офлайновые СМИ будут интегрироваться все больше. Офлайновые газеты, наверное, станут печатать меньше новостей и больше аналитики, потому что в какой-то момент новости для газет станут неходовым товаром. Тенденция видна уже сейчас — новостные колонки в бумажных газетах уменьшаются, потому что новости быстрее распространяются и быстрее устаревают, нежели раньше. Газеты должны измениться. Мне кажется, ежедневные газеты как информаторы умрут, останутся только толстые еженедельные издания. Рынок должен измениться, потому что меняется статус информации и скорость ее распространения. Чем активнее идет коммуникация, тем быстрее отмирают те формы, которые были предназначены для коммуникации с меньшей скоростью.

— У тебя возникало желание выйти из тени в свет, сделаться публичным политиком?

— У меня есть желание вести публичную деятельность, но я еще не могу сказать, в какой именно сфере. Политика — достаточно злобная сфера, я это уже на себе чувствую. Очень многое приходится терпеть, буквально сжимать зубы и слезы давить, потому что тебя никто не жалеет, это слишком жестокий мир. Никто не смотрит на то, что ты женщина, — это, наоборот, даже усиливает злобу. Я уже начала с этим сталкиваться, но я понимаю, что это просто издержки того, к чему я постепенно движусь. Посмотрим. На самом деле публичность должна иметь под собой основание. Вылезать наверх нужно не со скандалом, а за счет своих профессиональных качеств. И весь вопрос в том, в качестве кого ты становишься публичной фигурой.

— А что для тебя лично значит слово «политика»?

— Для меня это в большей степени синоним слова «влияние», потому что я живу в теневой стороне политики и моя задача — то, что мне нравится, — это чувствовать ситуацию, ее подводные камни и что-то предлагать, придумывать какие-то варианты действий других людей в зависимости от возникающих условий. При этом ты чувствуешь ответственность за этих людей и радуешься вместе с ними, если то, что ты советовал, привело к какому-то результату. Публично выраженная радость человека, на которого ты работаешь, — для тебя еще большая радость, потому что ты-то знаешь, как все было на самом деле и какие на этом пути были сложности. Я не люблю мир поверхностный, я люблю мир глубинный, подводный. В нем интересно плавать и, пользуясь тем, что ты видишь что-то в глубине, неожиданно выныривать и показывать бриллиант, который ты нашел на дне.


В оглавление номера This page is an archived copy on Gagin.ru personal site