This page is an archived copy on Gagin.ru personal site

InterNet magazine, number 25
Neoлит
Мэри Шелли

2048

Подскочил официант, и Сол заказал планктоновое пиво. Молча дождался, когда принесут кружку, и так же молча стал пить. Кэт не выдержала:
— Извини, я пошутила.
Сол пожал плечами и продолжал пить молча.
— Хочешь, мой доктор тебя понюхает?
Сол отрицательно мотнул головой, по-прежнему не произнося ни звука. Кэт нахмурилась. Они просидели молча еще пару минут.
— Расскажи мне, что ты видел, — тихо попросила Кэт.
Сол усмехнулся. Как ни крути, но из всех, с кем он говорил сегодня о своем странном дремле, она оказалась первым человеком, спросившим о том, что он сам хотел бы рассказать.
— Я лег спать, как обычно, — начал Сол. — Часа в два. Нет, попозже, сразу после ночного дождя. Дремодем я в эту ночь не включал точно, потому что... ну неважно. Сколько этот дремль продолжался на самом деле, я не знаю. Но думаю, он был довольно короткий. Наверное, он начался утром, перед самым пробуждением. Это было такое яркое и...

Сол поглядел на Кэт и остановился.
Лицо собеседницы выражало внимание,
интерес, заботу и еще целую кучу качеств, которые Сол очень оценил бы в другое время. Но сейчас ему не нравились ее слишком добрые глаза. И крылья носа, поднявшиеся, как два локатора.
— Здравствуйте, доктор, как ваш геморрой? — спросил Сол и громко щелкнул пальцами перед носом Кэт.

Она очнулась, заморгала.
— А... где... что ты говоришь?
— Я же сказал, что не хочу общаться с твоим доктором. Я же сто раз просил тебя, Кэт! Я не люблю, когда кто-то глядит на меня твоими глазами, нюхает твоим носом и вообще находится внутри тебя. Я ненавижу эти сетевые штучки. Особенно когда ты переключаешься без предупреждения.
— Извини, Солнышко, я же хотела как лучше!
Кэт готова была заплакать. Мужская половина ресторана задышала. Официанты стали шнырять перед самым столиком, как голодные волкоты.
— У тебя ведь нету своего доктора, и я подумала, может быть, у нас будет... общий... — лепетала Кэт. — А еще доктор говорит, что это самый лучший метод, когда пациент не знает, что его обследуют...
— Но я не болен! — воскликнул Сол так, что теперь на их столик обратили внимание даже женщины.
«Кажется, сумасшедший...», — раздался заинтересованный шепоток справа. Швейцар выдвинулся в зал, делая вид, что его очень заинтересовал прыгающий кактус из Мексики-Два, стоящий сейчас за спиной Сола.
— Я лучше пойду, — сказал Сол.
— Как?!.. — встрепенулась Кэт.

Подбиравший салфетки официант торопливо прижал пустой поднос к низу живота и выбежал из зала насовсем. У сидящего за ближайшим столом толстяка спина вспотела так, что мокрое пятно вылезло даже сквозь пиджак. Обладатель мокрого пиджака делал героические усилия, чтобы показать своей спутнице, что ему вовсе не хочется оборачиваться на Кэт чаще, чем три раза в минуту.
— Не обижайся, я просто немного не в себе, — сказал Сол, вставая. — Ты же знаешь эти пандоры в нашем баре. Синтетика, все из нефти, да еще и непрожаренное. Боюсь, я сейчас плохо запахну. Пойду лучше подлечусь в одиночестве. Буду в норме, тогда и поговорим. И с доктором твоим тоже, обещаю. Не обижайся.
Он встал, обошел стол, быстро обнял Кэт со спины и, задержав дыхание, поцеловал ее в висок. И выскочил в темноту, на свежий воздух.
Маки затараторил о необходимости отключить фильтр, потом о каких-то расхождениях в показаниях, о каких-то неправильных направлениях... Сол пропустил все это мимо ушей, шагая на свет телегона в глубокой задумчивости. И лишь когда что-то впилось ему в ногу, он остановился.
Оказалось, что он стоит в темном тупике. Станция телегона, которая только что была у него перед глазами, всего в полсотне метров впереди, просто исчезла. Вместо нее чернела глухая стена.

Некоторое время Сол все еще автоматически повторял про себя «я не сумасшедший...», как бы продолжая разговор с Кэт и со всеми теми, кому он пытался сегодня рассказать о странном ночном видении. Мгновенное исчезновение ярко освещенной станции и вообще всей улицы странным образом переплелось с его мыслями: последний раз Сол повторил «я не сумасшедший» с вопросительной интонацией.
Но рациональная реальность быстро вернула его в себя. Попробовав сделать шаг, Сол вскрикнул и чуть не упал. Его спасла только стена, к которой он привалился. Левая нога полностью отключилась. В ушах надрывался Маки, но Сол и так понял, во что вляпался. Голографические ловушки одинаково хорошо действуют и на пьяных, и на задумчивых, и на обычных идиотов.
Из-за белеющего в темноте мусорного контейнера вышел невысокий человек. В руках у него ничего не было, и именно это больше всего напугало Сола.
— Звуковой, световой, электрический удар? — тихо спросил Маки в самом ухе Сола.
— Нет, — ответил Сол, не разжимая губ, и на всякий случай показал отрицание на пальцах правой руки, которую еще держал в кармане. Если рыба, попавшая на крючок, начинает дергаться, крючок всаживается еще глубже. Не нужно быть ведущим дремастером, чтобы знать это правило. Сол бы ведущим — а толку? Купился, как студент на компфетку из ГОБа.
— Зря полный макинтош не активировал, — заметил грабитель спокойным голосом с незнакомым акцентом. — Убивал бы я модельеров, которые такой дизайн придумывают, что все ноги открыты. Какой серии шкурка?
Сол не сразу сообразил, о чем вопрос. Пока он понял только, что одна нога ему больше не принадлежит, а пытаться бежать на оставшейся ноге можно лишь надеясь на то, что преследователь умрет от смеха.
— К-какая... шкурка? — спросил Сол.
Перед его мысленным взором проплыла картина: его органы разъезжаются в маленьких холодильничках по подпольным клиникам разных континентов, и несколько десятков людей разных национальностей и вероисповеданий, жизнь которых больше не висит на волоске, благодарят уже не существующего Сола за его счастливое детство и здоровых родителей.
— Да не дрожи, печенка твоя мне ни к чему. Макинтош какой модели?
— БЭТ, — не задумываясь ответил Сол.
— Вообще-то я ТЭТ..., — сказал Маки в ухе.

В тот же миг острая боль пронзила непослушную ногу Сола.
— Врать нехорошо, — заметил грабитель. — Еще раз соврешь, станешь балериной. Если ТЭТ, так и говори. С этой моделью у меня самый дружественный интерфейс. Сдавай шкурку!
— Я вызвал полицию, — шепнул Маки в ухе Сола.
— С полицией тут плохо, — сообщил грабитель. — Убивал бы мэров, которые позволяют так близко дома строить. Вон туда экранчик скидаешь — и все, весь тупик изолирован от местной музыки. Разве что через спутник, но это как минимум полчаса потребуется. Человеческий фактор, знаешь. Сигнал-то быстро идет, только надо в четыре раза больше дежурных разбудить.
«Баг ты мой, да он же слышит все, что говорит мне Маки! — мысленно выругался Сол. — И про полицию, и про модель. А что же эти козлы из техотдела мне внушали, что технология «внутренний голос» дает стопроцентную защиту от перехвата?!»
— Козлов не трогай, это на нашем континенте священное животное, — как ни в чем не бывало ответил на мысль Сола грабитель. — Ты молодец, что не разрешил своему Маки со мной воевать. Спас и себя, и его. Убивал бы я таких программеров, которые не учат искинов вежливости.
«Ну вот, он еще и телепат, — подумал Сол. — Так тебе и надо, нечего было выпендриваться в ресторане».
— Телепатов не бывает, — возразил незнакомец, — зато бывают хорошие тайваньские нанозиты. Вроде тех, которых я тебе в ногу всадил. Следующий раз носи чего подлиннее. А сейчас снимай свою ТЭТу и давай сюда.

То, что сделал дальше Сол, многие сочли бы неоправданной глупостью. Разве что Рамакришна оценил бы этот шаг — но и он, поняв все по-своему, заметил бы, что не стоит так рисковать ради работы. Дело в том, что у Маки были кое-какие особые режимы на случай чрезвычайных ситуаций. В свое время Рамакришна, убеждая Сола завести макинтош, рассказал ему для примера, как напоролся в Нью-Дели на двух своих бывших лечащих врачей. Эти психохирурги сразу узнали Рамакришну и, кажется, собирались его снова полечить. Рамакришна просто расстегнул макинтош и дал двум суровым мужикам из Пенджаба ухватить его за рукава. А после выскользнул из макинтоша, крикнув ему перейти в режим «смирительная рубашка». Через пять секунд крепкие пенджабские мужики были намертво приклеены головами друг к другу и к асфальту. Адвокаты компании еле-еле отмазали Рамакришну от суда за превышение обороны. И это был не единственный столь полезный режим макинтоша. Нужно быть не только телепатом, но и хорошим прорицателем, чтобы знать, какую именно команду даст Сол, отдавая Маки. Какую из множества мудр он сложит на пальцах в тот миг, когда макинтош будет в чужих руках, но все еще во власти хозяина.
Сол поступил иначе. Для начала он расстегнул макинтош только до середины.
— Ты ответишь мне на один вопрос, и я тебе его отдам, — сказал Сол. — Если не ответишь, он прямо сейчас превратится в лимонное желе. Или еще во что-нибудь повеселее. Ни тебе, ни мне.

Грабитель, лица которого Сол не видел из-за темноты, издал странное хрюканье. Возможно, так он включал свою удочку, на которую поймал ногу Сола, и мог теперь проверить, врет он или нет.
— Да ради Бага, спрашивай. Что знаю, скажу.
— Можно ли увидеть дремль без дремодема? Без технических приспособлений, наркотиков и всего прочего?
— Эко тебя скрутило, парень... — пробормотал незнакомец. — Я тебе вот что скажу. Не ходи ты больше в эту секту! Высосут тебя как губку. Была у меня одна знакомая, ее заманили в «Ответный Удар Иисуса». Так она через неделю...
— Да не хожу я ни в какую секту! — воскликнул Сол.
— Хм-м... Да, похоже на то. Никаких лоа-лоа и прочей дряни в тебе нету... судя по моим нанозитам. А у меня живчики что надо. Твой-то Маки даже «волос ангела» не заметил бы, если бы тебе такой привесили. Но мою нанозу не обманешь...

Сола передернуло от мысли, что сейчас в его теле обитает нечто, делающее его игрушкой в руках незнакомца. Множество микроскопических тварей, подключившихся к его нервной системе и позволяющих другому следить за всеми его реакциями... или управлять им. Но с другой стороны, есть шанс, что этот рыбак из темной части мира знает что-то такое, чего не знает ни Сол, ни его коллеги.
— Так что, можно дремль кому-нибудь транслировать без дремодема?
— А-а, так ты сам хочешь секту организовать! — грабитель снова хрюкнул, и до Сола дошло, что он так смеется. — Так бы и сказал сразу! Это тебе к Джинам надо или еще к кому из альтернативных.
— Но Джины — это же и есть секта. Причем запрещенная, верно?
— Ну да. Я лично не люблю всей этой мистики с моленьями и присягами. Но если ищешь альтернативные технологии — прямая дорога туда. Ты же сам говоришь — если уж делать, то сразу на уровне, без всякого железа. Чтоб ни сканер, ни радар не почекали. Значит, ищи тех, кто вообще отрицает технику. У них и найдешь самое крутое. А Джины в этом деле — дальше всех. Сам я не видел, но говорят — они с ДНК играют, как мы с тобой в шашки. Отыскивают людей с паранормальными способностями, хакают их генокод. А потом выращивают в своих пробирках таких маленьких девочек, что каждая стоит целой армии. Только гляди, парень! Скорее они тебя самого обработают раньше, чем ты у них пассы стянешь. Для них гололовушка вроде моей — просто как детская песочница. Потому что они за километр отсюда уже знают все, что у меня в голове.
— А где найти этих Джинов?
— Мы договаривались на один вопрос, а я уже ответил на два с половиной, — заметил незнакомец. — Шкурку сдавай. Да не забудь, я все слышу, так что отключи все примочки, как обещал.
— Кроме его собственной системы самоуничтожения. Ее не могу.
— Нормально, это я сам вырублю, — кивнул грабитель.

Сол стал стягивать куртку. Сделка с грабителем принесла разочарование. Конечно, надо разузнать побольше об этих Джинах. Однако Сол чувствовал, что сказанное незнакомцем не особенно отличается от всего того, что говорили ему сегодня другие. Он еще не мог понять, в чем именно сходство. Но чем дальше, тем четче прорисовывались контуры какого-то общего замкнутого круга. Информация о том, что подпольные евгеники выводят экстрасенсов, никак не объясняла, почему Сол, которого никто не выводил в пробирке, вдруг увидел дремль без дремодема. Эти вещи были как будто похожи... но как и раньше, одно было внутри круга, а другое снаружи.
Так или иначе, он обещал отдать Маки, он отдаст его без фокусов. Сол снял куртку и бросил ее грабителю.
— Сол, ты меня предал и отдал на убийство! — вскричал Маки. Грабитель хрюкнул.
— Как можно предать кусок кода, который каждые пять минут бэкапит себя в четырех копиях на разных континентах? — вздохнул Сол.

Из лба незнакомца вылетел яркий луч фонарика и уперся в макинтош. Грабитель опустился на колени, продолжая обшаривать Маки лучом. Пальцы проворно забегали по воротнику макинтоша. Вжик! Сол даже не заметил, что это так блеснуло на одном из пальцев грабителя, потому что сам палец уже находился внутри распоротого воротника (металлоорганическое покрытие тройной прочности! даже танк не оставит царапин! не прожжет ни одна кислота! тьфу, сколько лжи в рекламе...)
— Вы вторглись в чужую собственность! — заявил Маки официальным тоном.
— Угу, — сказал грабитель. Очевидно, поведение Маки подтверждало его прогнозы.
— И наносите вред мыслящему существу, — добавил Маки.
— Ого! — пробормотал грабитель. Его пальцы продолжали быстро-быстро рыться внутри воротника. Сол заметил, как один палец буквально присосался к какому-то волокну, выбившемуся наружу. На заострившемся конце другого пальца снова что-то блеснуло. Стало быть, не просто грабитель, но еще и хакер с настоящей «швейцарской рукой», понял Сол.
— Я вас предупредил. У вас осталось тридцать секунд, чтобы прекратить вторжение и покинуть это место, — гнул свою линию Маки.
— Угу...
Сол попробовал сделать шаг. Покачнулся, но устоял. Грабителю было не до него, и Сол стал медленно отползать вдоль стены к углу дома.
— Двадцать девять... Двадцать восемь... Двадцать семь.... — c пафосом считал Маки.
— Угу... угу... — вторил ему хакер, ищущий, как взять искин под контроль. Со стороны это выглядело так, словно студент-медик сдает на тренажере зачет по проведению вскрытия в полевых условиях.

Солу оставался еще шаг до угла, когда Маки преподнес свой сюрприз. Позже, вспоминая этот случай, Сол пришел к выводу, что Маки специально дожидался, когда хозяин дойдет до безопасного места.
...Девятнадцать... восемнадцать... — медленно считал Маки, и вдруг остановился. — Я тут подумал... Семнадцать... Хорошее число, чтобы умереть.

Предупредительная вспышка выхватила из темноты озадаченное лицо грабителя, еще держащего в руках куртку со вспоротым воротником. Сол знал, что будет дальше. Он зажмурился и рванул на себя угол дома обеими руками, одновременно оттолкнувшись что есть силы здоровой ногой. Грохот взрыва смешался с ударом от падения лицом в лужу, пахнущую мочой. По ноге, которую Сол не успел выдернуть из-за угла, шмякнуло что-то мягкое и горячее.
«Все-таки он был не ТЭТ, а ТЭТ-М4», — вспомнил Сол, отдергивая ногу.
Завыла сирена. Сол поднялся и заковылял прочь. Лицо и рубашка были в грязи, руки — в грязи и ссадинах. Сол вытер ладони о брюки, ладонями вытер лицо и снова вытер руки о бедра. Только сейчас он обнаружил, что идет на обеих ногах. Левая снова работала нормально, хотя по ней еще пробегали судороги. Сол догадывался, в чем причина его излечения от паралича, но смотреть за угол, откуда несло горелым, не решился. Он лишь оглянулся, чтобы понять, в ту ли сторону идет.
Улочка, на которой он оказался, была безлюдной и совершенно незнакомой. Оба ее конца через несколько десятков метров одинаково утыкались в темноту. Солу показалось, что в той стороне, куда он уже начал идти, немного светлее. Возможно, это была иллюзия, но он пошел дальше в том же направлении.
Гулять без макинтоша оказалось не так уж тепло. Рубашка спереди и на руках промокла, и теперь ткань липла к телу, как ледяная присоска. Однако Сол с удивлением заметил, что это доставляет ему странное удовольствие, напоминающее о том самом дремле. Как же он назвал это утром? Яркое, светлое... Нет, было какое-то другое слово, звучание которого тоже возвращало ощущение, испытанное прошлой ночью.
Он вышел на набережную. Порыв ветра снова прилепил холодную рубашку к груди. По телу пробежала дрожь.
Пронзительное, вспомнил Сол. Да, именно так. Пронзительное.

ИНСТРУМЕНТ ЩЕЛКУНЧИКА
Огромный зверь, вцепившись когтями в лицо, руку и правый бок Басса, медленно вытаскивал его из жгучей трясины боли. Потом красная трясина закончилась, остались только когти, три острых крюка, всаженные в щеку, локоть и под ребра. Они продолжали тянуть, медленно, час за часом, но все слабее.
«Почему так долго... Ночью некому оперировать, бросили в холодильник до утра?... Или просто забыли?...»
За открытыми глазами встретила темнота. Мысли путались, мозг лихорадочно искал зацепок за реальность.
Мокрый бетон. Обрывок материи, еще теплый. Мгновенное замешательство: два разных воспоминания борются друг с другом за то, чтобы объяснить ситуацию. Первое, о долгом предоперационном ожидании в больнице, сдается и признает себя ложным.
Он лежал не в палате, а на улице. Его только что сбило с ног взрывом. Судя по тому, как быстро боль сменялась эйфорией, — медяк врубил ультранальбуфиновую блокаду на полную допустимую мощность.
К тому моменту, когда перед глазами проявился темный тупик с баком-мусороедом, мозг успел прокрутить последние мгновения перед взрывом. Неожиданно быстро садящаяся батарейка швейцарской руки. Переключение на резервную — и такое же быстрое падение напряжения. Секунды, утекающие вместе с последними вольтами.
И еще искин того пижона. Класс ТЭТ, но какая-то особая модификация. И последний миг, когда Басс отбросил от себя этот пижонский макинтош.
Вернее, попытался отбросить. Паленая батарейка и тут подвела. Джек-потрошитель, подключившийся к искину, не успел морфироваться в исходное состояние, и проклятый макинтош повис на пальцах швейцарской руки, как приклеенный. Хуже того, от броска шкурка развернулась, и одна пола шлепнула Басса в районе печенки как раз перед тем, как рвануть...
Басс сжал зубы и сел. Медяк старался как мог, но при движении раны давали о себе знать. Пахло горелым пластиком и горелой бородой Басса. Правый глаз жгло, и пришлось изрядно вывернуть шею, чтобы осмотреть свою правую половину.
Он удивился лишь оттого, что увиденное его ничуть не удивило. Швейцарской руки за четыре штуки у него больше не было. С развороченного локтя капало. На боку обрамленная бахромой металлопластика — хороший был плащ — зияла дыра. В ней тоже блестело мокрое. Рядом торчала оплавленная чешуя ската.
Значит, быстро свалить не удастся. Плохо, очень плохо. Басс распахнул плащ и вытряхнул испорченный скат. Ну, по крайней мере, этот коврик спас тебе живот, подумал он. И только теперь понял, что источник странного фона, который он принимал за шум в голове, находится снаружи. Где-то рядом все это время орала сирена.
Он попробовал встать и тут же с криком свалился. Либо ультранальбуфин разведенный, либо дыра в боку гораздо серьезнее, чем кажется. Басс прижал остаток локтя к боку, чтобы из дыры не вывалился какой-нибудь скользкий внутренний орган. И не дожидаясь, пока медяк полностью блокирует боль, пополз к углу дома.
Глупо все сваливать на бабу, конечно. Но все те десять метров, что он прополз на трех конечностях за одну минуту, Басс думал о Марии. О ее диких, вьющихся волосах цвета морской звезды, спрятавшейся среди саргассов. О глубокой пустоте ее аквамариновых глаз, в которые нельзя смотреть неотрывно дольше минуты, иначе начинаешь чувствовать себя утопленником. О ее грудях, двух идеальных каплях плачущей красоты. И о том чудном местечке ее тела, где заканчивается выложенная камешками тропинка позвоночника и начинаются плавные дюны ягодиц, — даже в моменты самого бешеного возбуждения это местечко всегда остается прохладным, как живот юркой камбалы или обратная сторона подушки...
Только идиот мог отдать такую женщину за три паленые батарейки. Только идиот мог позволить так себя провести. Нужно было просить как минимум пять! И сразу проверить, настоящие они или из Китая-9.
Басс потрогал то, что осталось от правого уха. Серьгушник болтался на тонком волокне, самой мочки больше не было. Впрочем, если бы ухо не сгорело, связи не было бы все равно — основной коммодуль находился в оторванной руке, вместе с искином-лапотником. Но даже если б и не оторвало руку...
Две батарейки, обе паленые. Небывалый идиотизм. Басс попробовал височный фонарик. Как бы подтверждая общую тенденцию, лампочка вспыхнула лишь на миг и плавно умерла. Третья батарейка от братьев-полипов, такая же. Хорошо хоть медяк на старом биоаккумуляторе сидит.
Поиск надписей в темноте на обоссанной стене сочли бы забавным разве что адепты Либры. От Марии Басс знал, что библиофильские секты любят подвергать новичков подобным извращенным испытаниям. Басс не собирался вступать в Либру, однако стена была его единственной надеждой.
Та еще надежда. Либо глаза так и не отошли после вспышки, либо в тупике действительно так темно — но на черной стене не было видно ни бага. Басс собирался уже начать обшаривать стену здоровой рукой, плюнув на токсичные грибогрифы, радиоактивные граффити и прочее дерьмо, с которым не стоило бы контачить голой кожей. К счастью, до контакта не дошло. Тренированный слух уловил знакомое жужжание, и оно погнало Басса прочь от угла, обратно в глубь тупика.
Полифемы жужжали совсем рядом, когда он дополз до решетки ближайшего кондиционера. Быстро спеленать самого себя, имея всего одну руку, даже акушер не всякий сможет. В конце концов Басс распахнул плащ, наступил на край ногой и, перекувырнувшись, оказался закутан в термоизолятор. Оставалось еще раз перекувырнуться и вжаться в узкую раму подвального окна с кондиционером... И прикинуть, что если прожженная взрывом дыра в плаще пришлась на бедро или задницу, то инфракрасные глаза полифемов должны лопнуть от радости при виде такой горячей добычи.
Не лопнули. Басс слышал, как один из роботов быстро облетел тупик и вернулся на улицу. Второй полифем обнаружил что-то на углу, и теперь они оба кружили над находкой. Басс выглянул из своего кокона и сразу испытал сильное желание сбить эти летающие глаза полиции. Всего пару выстрелов статиком, он так и видел эту сцену — иголка-аккумулятор заряжается от трения об воздух и на подлете к цели превращается в отличного вредителя для нежных биоэлектронных схем...

Продолжение романа читайте в следующем номере журнала


В оглавление номера This page is an archived copy on Gagin.ru personal site