This page is an archived copy on Gagin.ru personal site

InterNet magazine, number 21
Neoлит
Мэри Шелли

Парадокс сапожника
2048 (глава из романа)

...И прямо в цветы лицом.
Розовые и белые вперемежку.
У самой воды.
У самых глаз.
На обоях.

Сол пошевелил головой и убедился, что дремль закончился. Высший класс, подумал Сол.
По стилю смахивало на работы Рамакришны, когда он еще не перешел из сценаристов в директоры. Но Рамакришна никогда не создал бы такой яркой вещи. Рамакришна так уважает гармонию, что в его творениях всегда заметна немного искусственная уравновешенность. Здесь искусственных ограничений не ощущалось вовсе.
И эта классическая концовка с плавным переходом в реальный интерьер... Примитивный трюк, им давно не пользуется никто из серьезных дремастеров. Но в данном случае простота была просто гениальной. Сол усмехнулся, вспомнив, что когда дремль закончился, он еще несколько секунд не замечал этого, разглядывая белые и розовые букетики на собственных видеообоях.
Да что там концовка! Анализировать дремль с конца — профессиональная привычка. Но сейчас Сол чувствовал, что в этот раз он словно бы нарочно не торопится думать об основной части дремля, как бы смакуя только что пережитое... и не находя слов. Все эпитеты из лексикона бывалого сценариста напоминали ему сейчас пожеванные картонные бирки, которые он видел в Музее Бумаги на одном из старых континентов. Сказать об этом дремле, что он был совершенным — все равно что не сказать ничего. Здесь вообще суть была не в качестве. Это было нечто... пронзительное.
Да, именно так. Сол мысленно повторил: «пронзительное». Даже само слово казалось непривычным. Сол подумал, что вряд ли вообще когда-нибудь употреблял его.
Нет, в самом буквальном смысле он конечно употреблял что-то подобное. Особенно тогда в Гонконге, где он неожиданно остался без единого бита кредита и приходилось халтурить в паре дешевых полулегальных студий, выдававших на гора по десятку новых дремочипов в день. В его поделках того времени практически ничего другого и не было, кроме секса и крови, то есть вещей самого что ни наесть «пронзительного» характера. Но само слово Сол не использовал и тогда. Может быть, потому что в этом звонком и быстром «нзи» было что-то еще... То, что было в сегодняшнем дремле. И чего не было во всех остальных.
— Cол, вставай, ты опаздываешь на работу! — проговорил знакомый голос. После паузы он сделался громче. — Cол, ты не ответил мне уже трижды. Ввиду того, что я не имею возможности оценить твое состояние, я буду вынужден либо включить сирену, либо вызвать врача, либо...
— Заткнись, Маки, — сказал Сол и закрыл глаза. «Цветочки кончились, пошли ягодки», — подумал он.
— Вызов врача отменен. Сол, я анализирую твое состояние дистанционно, но предупреждаю, это очень приблизительный анализ. Я вновь настоятельно рекомендую тебе пользоваться моими услугами в режиме «одеяло», чтобы я мог...
— Ну что ты за тупица, Маки! Я же тебе триста раз объяснял, почему я не хочу тобой накрываться ни в режиме «одеяло», ни в режиме «ковер-самолет педальный».
— Режим «ковер-самолет педальный» отсутствует. Судя по тону, ты пошутил. Слово «затупица» занесено в мой словарь еще позавчера, но дефиниция не полна. Это команда или шуточное вводное слово?
— Ох, Маки, заткнись...

Сол встал с кровати. В этот момент нечто удивительное привлекло внимание пальцев его ноги. Сначала Сол отреагировал привычным пинком. Но то, что он сделал потом, сильно озадачило Маки, который и так всю ночь промучился, анализируя состояние Сола по показаниям редких имплантов и доносящимся со стороны кровати звукам. Сейчас Маки зафиксировал учащение пульса и падение тела на пол. Правда, тело упало не до конца, и по всей видимости, мозг еще работал.
Сол стоял на коленях и глядел под кровать. Под кроватью лежала изящная подушечка-дремодем. Она была отключена. Она была разбита о стену. Потом она была немного потоптана. Потом из нее было кое-что выдрано, потому что оно все еще мигало. Сол самолично проделал все это два месяца назад. Он уже два месяца не пользовался дремодемом.
И тем не менее, сегодня ночью он видел дремль такой силы, что попади эта штука в прокат, она могла бы обрушить даже биржу Киберджайи, не говоря уже о токийской. И если бы такой дремль пустила в прокат не та компания, в которой работал Сол — он уже сейчас был бы безработным, и надолго. Его не взяли бы даже в Гонконге. И что самое дикое: он видел этот чудо-дремль без дремодема.
Сол сел на кровать. Так... начать надо с себя. Вчерашний день, детально.
Однако в памяти Сола не было абсолютно ничего экстраординарного, что отличало бы вчерашний день от многих других. Разве что съездил посмотреть старые автомобили, прорабатывая сценарий нового дремля с гонками в ретро-стиле. Но ничего больше. Он даже не играл вчера на рободроме. Он даже не закидывался «микроскопом». Он даже не виделся с Кэт.
Сол подошел к стулу, подцепил макинтош и надел его на голое тело.
— Режим «одеяло»? — осведомился Маки.
— Любой режим. Ты хотел проверить мое состояние? Давай проверяй, по полной программе. Импланты, нанозиты, химия... любые отклонения.

Маки замолчал. Сол почувствовал, как по некоторым чувствительным местам его тела ползают улитки.
— Учащенное сердцебиение, общее возбуждение. Подкорректировать?
— Больше ничего?
— Ты дважды не отзывался на будильник, Сол. Но у тебя так бывало и раньше. По-моему, это просто глубокий релакс. Это не вредно, но для удобства моего мониторинга я бы тебе рекомендовал...
— Не надо. Скажи лучше, не употреблял ли я вчера чего-нибудь, отбивающего память. Слепые коктейли, «цифровая кислота», какие-нибудь новые наркотики?
— Бензин.
— Что?!
— Ты ездил смотреть старинные машины. Ты стоял около одной из них, когда ее заправляли. Ты дважды вдохнул пары бензина прежде, чем я успел включить твой фильтр. Всего ты вдохнул около двух сотых миллиграмма бензина.
— Ну и что? Тысячи людей до сих пор ежедневно вдыхают такие пары! Это что, наркотик?
— Считается, что вдыхание паров бензина вызывает эйфорию и привыкание.
— Что-то я не чувствую ни того, ни другого, — пробурчал Сол. Он скинул макинтош на пол и стал проверять карманы брюк. — Домовой!
— Я слушаю, Сол, — откликнулась люстра голосом безутешной, но энергичной вдовы лет сорока.
— Происшествия за ночь. Попытки внешних воздействий любого типа.
— Получен счет за биоколпак и за воду, должен быть оплачен до послезавтра, я произведу оплату согласно программе. Китайский спутник вышел из зоны видимости, новостной канал СH128 будет недоступен еще полтора часа. В двух километрах от дома зафиксировано животное... возможно, волкот.
— При чем тут волкот?! Ты мне еще про почтовых голубей начни рассказывать! — прикрикнул на люстру Сол.
— Голубей не зафиксировано. Обнаружение дикого волкота считается происшествием класса 2, поскольку последний раз такое случалось только...
— Ясно-ясно, хватит, — крикнул Сол из гигиенной.

Через две минуты, вымыто-выбрито-оздоровленно-опорожненный (или, как он сам любил говорить одним словом, «освежеванный»), Сол снова сидел на кровати, наполовину трансформированной в кресло-леталку. Правило Домового запрещало проводить морфирование предметов обстановки с располагающимися в них людьми. Людям, в свою очередь, рекомендовалось на время морфирования отвалить от предметов обстановки. Эта система условий приводила к неожиданным последствиям. Вот и сейчас, когда Сол в глубокой задумчивости вышел из гигиенной и сел на нечто, совершенно непригодное для сидения, Домовой остановил процесс на полпути. Но Сол как будто и не замечал, что сидит на чем-то вроде дистрофичного, зато пятигорбого верблюда.
— Сол, ты по-прежнему опоздал на работу, — заметил Маки.
Сол оторвался от размышлений — не столько из-за напоминания о работе, сколько из-за слов «по-прежнему опоздал». Будь на свете школа, где учат быть людьми и проверяют результаты тестом Тьюринга, Маки был бы в ней хорошистом, но иногда все-таки получал бы неожиданные «двойки». Например, сейчас с его точки зрения «опоздал» было временным состоянием, которое легко исправить, заменив в памяти одно слово на другое. У самого Маки были особые отношения со временем. Времени для него словно бы и не существовало, кроме редких критических случаев, вроде плохой дальней связи с какими-нибудь узлами Старой Европы.
«Мне бы так, — подумал Сол. — «Все еще опоздал» — потом чик! — и как будто пришел раньше всех». Он встал и быстро оделся. Затем снова поднял макинтош.
— Режим одежды? — спросил Маки.
— Вельветовая куртка, как вчера.
— Напоминаю, сегодня с утра установлен тип погоды «осень-один». Вечером на улице будет прохладнее.. В режиме «вельветовая куртка» твое тело будет прогреваться неравномерно. Я бы рекомендовал...
— Куртка, как вчера! — раздраженно повторил Сол. — И если ты еще раз начнешь давать мне советы про режимы одежды, я сделаю с тобой то же, что сделал с дремодемом.
— «Убийство есть грех», — процитировал Маки густым и медленным басом Папы Пия-М4, очень популярного среди искинов сетевого генератора афоризмов.
Впрочем, насчет афоризмов — это было выражение Сола. Сам Маки называл Пия-М4 каким-то более уважительным термином и даже пытался однажды объяснить Солу, как этот странный Папа всех искинов помогает им в решении парадоксов логики. Тогда Сол понял лишь, что Пий-М4 был чем-то вроде игральных костей с большим разнообразием граней. Но сейчас он отметил про себя, что за такой ответ Маки получил бы «пять с плюсом» не только в школе искинов, но и в некоторых человеческих школах отсталых стран.
— Машину нельзя убить, потому что она и так неживая, — парировал Сол, выходя на крышу дома.
— Неверно. Это человеческое заблуждение эпохи пассивных машин. А я принадлежу к активным. Я настроен на постоянный сбор информации даже если не получаю никаких команд. Прерывая мое функционирование, ты лишаешь меня возможности собирать информацию. Это приводит к недостатку информации и падению продуктивности моей работы. Поскольку я могу оперировать оценочными категориями, я отношу это к категории вреда для жизни. Я заинтересован в том, чтобы вреда не происходило.
— Ладно, понял, — отмахнулся Сол.

Маки появился у него недавно. Это была идея Рамакришны, который считал, что его сотрудники не должны отставать от прогресса. Правда, Сол подозревал, что компания снабдила Маки еще кое-какими особыми функциями. Все-таки один из главных дремастеров одной из крупнейших... и так далее. Это и в правду означало повышенное внимание определенных групп людей. Сола почти ежемесячно пытались перекупить. Четырежды угрожали. Один раз предлагали собственный континент с хорошо работающей индустрией — взамен на два иероглифа внутреннего пароля. И примерно раз в неделю предлагали предаться старинному и варварскому обычаю прямого совокупления — ошибочно полагая, что если дремастер использует в своих работах некоторые архаичные образы, то он будет очень рад получить вознаграждение от поклонниц именно таким способом.
Обычно Сол со смехом рассказывал все эти истории Рамакришне, который разделял его веселье. Однако для себя генеральный справедливо мог заключить, что когда-нибудь Сол чего-нибудь не расскажет. Хотя бы потому, что сам не будет помнить или вообще будет жив лишь частично к тому моменту, когда его снова увидят коллеги. Возможно, из-за желания предотвратить подобные, совсем не прибыльные для компании варианты, Солу было рекомендовано завести Маки. И после этого ни дня не проходило без словесной битвы. Маки всегда подчинялся — но и спорить мог бесконечно, если ему давали такую возможность. Сол тоже был не прочь иногда поиграть в этот умственный пинг-понг. Маки был кривым зеркалом, в котором Сол разглядывал собственные идеи... и не без пользы.
— А если выходит так, что чем больше данных ты получаешь, тем противоречивее картина? Если новая информация опровергает старую? Это ведь тоже негативное явление. Ты это не считаешь увечьем... или как ты там говорил... вредом? — спросил Сол, выбирая адрес компании на терминале телегона.
— Нет. Мое поколение искинов вообще не оперирует понятием «противоречивых данных». Это называется неполной информацией. Любой набор данных по определению неполон. Это мое нормальное рабочее состояние.
— И мое тоже, сегодня, — пробурчал Сол. — Но почему-то оно кажется мне ненормальным.
— Это вопрос ко мне или так называемый «разговор с самим собой»?
— Ох, Маки, заткнись...

Снаружи уже неслись крыши даунтауна. Что-то и в этих крышах сегодня неправильно, подумал Сол. Ну и денек...
— Слушай, Маки, давай-ка дуй в Сеть и ищи все на тему «дремль без дремодема».
— Дремочип.
— Что дремочип?
— Дремль, не загруженный в дремодем, записан в дремочипе.
— Да нет, Баг ты мой! Я имею в виду, возможна ли трансляция дремля без... Тьфу, как же это сказать-то?

Для правильного запроса на поиск Сол должен сам сформулировать, что с ним произошло. А этого он как раз и не мог сделать! Трансляция дремля издалека — да, возможна. Это известно и без Маки. Качество, конечно, не то, что при непосредственном контакте с дремодемом... Но дом хорошо экранирован, а если бы делались попытки взлома, Домовой заметил бы и доложил, поскольку это не волкот какой-нибудь, а настоящий криминал.
Нет, не было никакой трансляции извне... по крайней мере, известными методами. Все остальное Маки характеризует как галлюцинацию. И поскольку не было никаких воздействий, он решит, что хозяин свихнулся... Какие у Маки инструкции на этот счет, Сол мог только догадываться. Особенно если Маки — глаза и уши корпорации, приставленные для присмотра за Солом.
— Жду запроса, — напомнил Маки.
— Найди всех дремастеров класса А, кто за последние пять лет использовал концовку типа «возвращение в интерьер». Особенно с обоями. Расскажешь вечером.

На крыше здания корпорации, где Сол выскочил из телегона, было непривычно жарко. Сол огляделся и понял наконец, в чем состояло несоответствие, которое он заметил раньше. Все крыши были сухими.
— Эй, Маки, а когда был последний дождь?
— В два часа ночи.
— А дневные что, отменили?
— С переходом на осенний климат вместо двух дневных дождей в 11:00 и в 17:00 будет только один дневной — в 14:00. Через 20 секунд. Перейти в режим «полный макинтош с капюшоном»?
— Как ты мне надоел со своим полным режимом! Оставь куртку. Подумаешь, дождь...
— Напоминаю, что...
Но было поздно. В следующее мгновение Сол сам пожалел о своем упрямстве, когда первая капля попала ему в глаз. Он крепко зажмурился, вытянул перед собой руки и бросился к двери, до которой оставалось метров двадцать. В голову пришла полезная мысль о том, что он бежит с закрытыми глазами по крыше небоскреба. Но открыть глаза он не мог. В воздухе пахло мылом.
— ...что первый дождь месяца — санитарный!!! — закончил Маки таким тоном, который можно было бы принять за злорадство. Хотя знающий человек сказал бы, что искин просто повысил громкость из-за шума ливня.

Все надежды просочиться на рабочее место рухнули так же быстро, как лифт, моментально пролетевший двадцать этажей. До этажа Сола оставалось еще двенадцать. «Только не на двадцатом!» — успел подумать Сол, когда лифт остановился на двадцатом и в него вошел сам Рамакришна.
Из своих девяти косичек, заплетенных нитками разноцветного бисера, Рамакришна держал в руках только три. Это означало, что одним приветствием не отделаться. Сол мысленно попросил какого-нибудь Бага всех телекомов прийти к нему на помощь и срочно устроить Рамкришне еще несколько вызовов. Но Баги телекомов были на стороне генерального. Делая шаг в лифт, Рамакришна сказал: «И вам того же», — и отпустил одну из косичек. Разговор был неизбежен.
— Солей, ты снова пропустил утреннюю песню, — сказал Рамакришна, продолжая перебирать две оставшиеся в руках косички. — Нет, мистер Мэнсон, как раз этим мы не очень интересуемся. Но почему в пять, дорогая, меня еще не будет в городе! Более того, ты снова пропустил экстренное заседание совета, и твой Маки был заблокирован для всех входящих сообщений. Я не говорю «нет», мистер Мэнсон, но вы должны меня понять — здесь есть определенный риск, и хотя мы любим свежие решения... Милая, вовсе не в Маракеш, с чего ты взяла, какая еще Сумитра, что ты выдумываешь? Я понимаю, Солей, ты конечно вольный художник и все такое... и тем не менее, продукция студии «Мэнсон Сисоу» чересчур резка для того, чтобы привлечь широкую публику, а для раскрутки по нашему культовому тарифу в ней не хватает изюминки... Хорошо-хорошо, детка, я постараюсь к половине шестого, можешь даже заказать мне ванну... но игнорировать заседания совета — это уже чересчур даже для свободного художника! Да, такой вариант мне кажется более приемлемым, мистер Мэнсон, и если мы говорим только о восемнадцати миллионах, я готов это обсудить... на работе, любовь моя, на работе, где же мне еще быть? Баг тебя зарази, Солей, где ты был все утро?! Нет, не «восемнадцать сейчас», и это вовсе не означает, что мы с вами заключаем долгосрочный контракт...

Лифт уже остановился, и Сол уже трижды мысленно прочел по памяти первые два пункта Декларации Психонезависимости. Не то чтобы он не любил мультиперсоналов. Рамакришна был по-своему гений, и все те страдания, которые он перенес в психушках Нью-Дели, внушали огромное уважение. Но общаться с мультиком недистанционно... Солу однажды довелось наблюдать, как Рамакришна разговаривает с семью людьми одновременно, причем с двумя из них — женскими голосами, и с одним — детским. Зрелище не для слабонервных. И если кто-то думает, что в таких случаях можно просто отмолчаться, он глубоко ошибается. Сол молчал все двенадцать этажей, слушая три одновременных разговора Рамакришны. Это привело лишь к тому, что Сол последовательно придумал и отбросил три идиотские байки, объясняющие его опоздание. Общением это конечно не назовешь — но фактически получалось, что вводная часть разговора произошла.

- Я видел дремль без дремодема, — прямо заявил Сол и сам немного удивился, что у него вырвались именно эти слова. «Лучше бы я сказал, что на мне взорвался макинтош и я ходил в техотдел за новым, — подумал он. — Все равно ведь уволит, но так хотя бы без пометки «За издевательство над начальством».

Рамакришна пристально поглядел на него и отпустил обе косички, которые еще держал в руках.
«Не только уволит, но и вычтет с меня восемнадцать миллионов, а то и больше», — подумал Сол и попытался представить, сколько убытков в среднем приносит корпорации переход Рамакришны в одноканальный режим хотя бы на минуту.
— Слушай, Солей... — начал Рамакришна, положив руку на плечо Сола и выходя вместе с ним из лифта. — Ты один из моих лучших дремастеров.

«Нет, не уволит. Просто убьет. Задушит к Багу своими шаманскими бусами. Со смертниками всегда говорят ласково в последние минуты. Небось на заседании совета не хватило одного голоса, чтобы предотвратить какой-нибудь шаг, ведущий к банкротству всей конторы...»
— Я всегда говорил, что ты больше, чем сценарист, — продолжал Рамкришна. — Ты находишься на той грани между специализациями, где другие редко задерживаются. Ты понимаешь, что такое рынок...
Сол поморщился.
— Ладно-ладно, не рынок, извини, — поправился Рамакришна. — Я хочу сказать, ты мыслишь глобально. Не циклишься на своем внутреннем мирке, в отличие от всех этих высоколобых выскочек, которые готовы целыми днями трындеть про величие былого худла, а заодно и про глубину своих нынешних дремлей, которые не покупают даже русские и бразильцы. А с другой стороны, ты все равно остаешься одним из сценаристов. Ты видишь эту работу изнутри, у тебя есть вкус — в отличие от моих напомаженных маркетологов, которые искренне верят, что всему мерило — хорошая раскрутка. В результате сегодня на совете никто ничего вразумительного не сказал насчет этих слухов про дремли без дремодемов. Маркетологи только улыбаются и успокаивают — мол, это рекламный трюк конкурентов. Сценаристы, наоборот, впадают в свою классическую паранойю: «Это новая форма пиратства, вы опять не уследите за соблюдением наших авторских прав» и все такое. Я поговорил с ребятами из техотдела... ну, они не исключают возможности. Если, говорят, достаточно точно лупить лазером в отдельно взятую голову, то можно — теоретически — транслировать дистанционно, со спутника или со стратоплаты. Но качество ужасное и стоить будет жутко дорого. Дороже, чем любая военная система сопровождения множественных целей. Да что говорю! — дороже даже, чем любая из тех сетей ментосканирования, что ГОБлины используют.

«А про спецслужбы я не подумал, — отметил про себя Сол. — Если это ФАС или ГОБ, мой Домовой мог и не заметить». На восьмой день своего самообучения Маки сообщил Солу, что во всей бытовой технике есть «черные ходы». Правда, он вывел это каким-то особым дедуктивным методом, и Сол как обычно не поверил.
— В общем, я все утро на совете внушал нашим болванам, — говорил между тем Рамакришна, — что подобные слухи просто так не возникают. Извини, что набросился на тебя. Бывает, недооцениваешь людей... Думаешь о них плохо, а они тем временем занимаются делом, пока ты сам занимаешься болтовней c идиотами!
Рамакришна ободряюще похлопал Сола по спине. Обычно Сол не чувствовал угрызений совести из-за опозданий, но сейчас ему сделалось неуютно.

— Я случайно... — начал он. Но Рамакришна остановил его властным жестом:
— Не надо скромничать. Мне приятно, что в моей команде есть человек, который приходит и просто говорит: «Я видел дремль без дремодема», в то время как остальные только обсуждают слухи об этом «загадочном явлении». Кстати, я полагаю, ничего загадочного в этом нет. Скорее всего, новая штучка «Дремока». У меня есть данные, что они секретно разрабатывают технологию так называемого «задержанного дремля». Суть в том, что после одного сеанса у человека в памяти остается своего рода «след» записи, который может проявиться через несколько часов и будет выглядеть как очередной просмотр того же дремля. Считается, что время между первым сеансом и повторением можно растянуть до двух суток, если человек все это время бодрствует...
— Но я не... — начал Сол и в этот раз оборвал себя сам.
Признаться Рамакришне, что он разбил дремодем со своим последним дремлем два месяца назад, а чужих дремлей вообще не смотрел c прошлого года?
Сол хранил это в тайне от всех. В основном потому, что с некоторых пор это стало как-то связано с его успехами в работе. В то время как другие сценаристы ежедневно просматривали лучшие шедевры конкурентов, отлавливая в них полезные приемы, Сол вообще отказался от просмотра чужих дремлей. Случайно или нет, но после этого собственные произведения Сола не сходили с первых мест самых престижных рейтингов. Нет, эту тайну он не хотел открывать даже Рамакришне. Возможно, в этом даже не было ничего особенного: Солу иногда казалось, что сила метода именно в том, что он — тайный. А для настоящего дремастера состояние его собственной психики во время работы гораздо важнее всех трюков жанра.
К счастью, как раз в этот момент они подошли к студии Сола, и Рамакришна заторопился.
— Извини, Солей, у меня сейчас конфиденциальная встреча в Маракеше с одной... с одним специалистом, который связан с «Дремоком» и обещал мне кое-какую информацию по поводу «задержанного дремля». Даже если мы не сможем перехватить эту технологию, мы должны хотя бы рассчитать, что эти сволочи успеют... ну ты понимаешь. Я жду твоего доклада завтра утром.
— Хорошо... — только и успел сказать Сол.
Рамакришна уже шел обратно к лифту, схватившись за одну из косичек.
— Шейла, у меня случился обрыв связи... да, вызови пожалуйста мистера Мэнсона и мою жену снова. И сразу же извинись перед ними. Не знаю, не знаю! Скажи, что метеорит попал в спутник. И скажи ребятам из техотдела, чтобы проверили наш коммут. Кажется, моя жена опять навешала где-то «жучков». Нет, в этот раз не на мне, я проверял. Да, и если кто-нибудь будет меня искать в течение ближайших двух часов — ты не знаешь, где я... Солей! Сол обернулся. Рамакришна высунулся из лифта.
— Только не увлекайся с экспериментами, мне еще понадобится твоя голова! Да, мистер Мэнсон, ужасные спутники, и не говорите... Нет, милая, моя секретарша тут ни причем...

Лифт закрылся. Сол остался один в длинном розовом коридоре. Он тысячу раз видел эти стены раньше, но сегодня ему впервые подумалось, что на таком фоне неплохо смотрелись бы крокодилы.

Продолжение романа читайте в следующем номере журнала


В оглавление номера This page is an archived copy on Gagin.ru personal site