This page is an archived copy on Gagin.ru personal site

InterNet magazine, number 17
Бродилка | Кино
Миша Фишман

Кино

В том, что Тарантино наделил Родригеса равными правами по управлению своим киноконцерном, тогда, в 1995, был и смысл, и историческая закономерность. Единоличное правление могло бы испортить всю игру — революции поначалу не терпят авторитарных отношений. Теперь статус-кво в их отношениях неминуемо приведет к закату республики. «Факультета-2» будет достаточно.

Папарацци (Paparazzi)
Франция, 1998
Режиссер — Ален Берберьян
В ролях: Венсен Линдон, Патрик Тимзит, Катрин Фро, Натали Бэй

На печальную участь английской леди народы реагировали по-разному. Британцы склонили головы и принесли цветы. В России на телеканале MTV появилась передача «Папарацци» — наш ответ Чемберлену, сообразный с имеющимся в наличии техническими возможностями: за недостатком супермотоциклов судзуки, лимузинов, яхт и голых сексуальных элтонджонов дело ограничилось неформальными и совершенно беззлобными разговорчиками с посетителями московских ночных клубов, знакомыми ведущей, но в остальном личностями совершенно темными. Каждый воюет как умеет — наши компенсируют доблестный антипапарационный вой, коим прониклась папарационная западная пресса, толикой здоровой солидарности: мы тоже папарацци, прости нас, Леди Ди. А что — вполне выход: тут важен концепт, а не содержание.

Не то французы. С одной стороны, они принимали непосредственное участие. Туннель в Париже, где безлюдным темным вечером циничные фотографы расправились с принцессой Дианой, уже давно представляет собой нечто среднее между алтарем и противотанковым ежом с Ленинградского шоссе, у которого часто женятся москвичи. Туннельный столб, кажется, решено было оставить навеки в поврежденном виде. Смотрительница Эйфелевой башни, что напротив, жалуется на отток туристов. С другой — папарационный бизнес там развит как положено, и Франция вместе со всем просвещенным миром предалась глубкомысленным дискуссиям о том, что же все-таки было раньше — курица или яйцо, то есть это папарацци развратили публику, или это публика, потребляющая бульварные газеты, которые, в свою очередь, платят по пятьсот тысяч за фотографию собаки, укусившей Шэрон Стоун, породила папарацци. Сошлись, как и положено, на том, что виноваты все же последние.

Ответ со стороны просвещенной либеральной французской общественности в виде комедии Алена Берберьяна «Папарацци» не заставил себя долго ждать и недавно стал доступен отечественному видеолюбителю. Проект по спасению фотографов получился весьма забавным. Папарацци, как известно, в работе своей доводят до некоторого абсурда, но формально никак не нарушают принцип «общего воздуха» (чисто дети, ей богу). Принцип этот, если угодно, представляет собой изначальный демократический постулат. Прогрессивная молодежь пришла к выводу, что папарацци — несправедливо обиженная социальная группа наподобие гомосексуалистов или больных СПИДом, а потому к обществу должны быть применены все необходимые лечебно-политкорректные процедуры: оно должно понять, наконец, что папарацци — тоже люди, и обижать их нехорошо. В несмешной комедии Берберьяна, в фильме, претендующем на определенный модный и, следовательно, несколько маргинальный не мэйстримный статус, эта операция произведена по всем правилам социалистического реализма — «Филадельфия» отдыхает.

Сюжет таков: очень плохой и очень циничный папарацци берет в ученики безобидного ночного сторожа средних лет, который пришел в редакцию бульварной газеты и заявил, что был уволен, когда начальство обнаружило его на опубликованной в газете фотографии (первой, следовательно, оказалась курица). Пока матерый папарацци играет с учеником в провинциальный стройбат — заставляет его стирать носки, скоблить бритвой туалет и не платит зарплату, ученик — безобидный ночной сторож — начинает проявлять интерес к профессии и превращается в матерого циничного папарацци. Тогда очень плохого папарацци начинает мучать совесть, и он меняет работу на National Geografic. Поскольку понятно, что такие меры по защите репутации папарацци скорее наносят ей вред (нехорошая ведь профессия), то финальный хэппи-энд пытается убедить, что профессия все-таки ничего, и ребята, уже давно сменившие работу (сторож тоже прозрел), иногда возвращаются к ловле звезд уже для собственного удовольствия — ничто человеческое им не чуждо: в каждом из нас, мол, есть немного папарацци, просто мы за это денег не берем, а довольствуемся автографом. И все это теоретически можно было выдержать, но переквалификация в «Гринпис» — явный перебор. В защите папарацци, как выясняется, несложно перестараться. Самые адекватные меры по обороне папарационного реноме были приняты в России. А другим папарацци сильно не повезло.


Факультет (The Faculty)
США, 1998
Режиссер — Роберт Родригес
В ролях: Джордана Брюстер, Клеа Дювалл, Лаура Харрис, Джош Хартнет, Роберт Патрик

Родригесу, конечно, сильно повезло, когда он на равных правах был приглашен возглавить ведомое Тарантино кинопроизводство. Формальный пакт о совместном акционировании процесса был заключен в 1995 году, когда Родригес был приглашен к участию в проекте «Четыре комнаты», где его изящная новелла о непослушных детях — don't misbehave — единственная из трех вступила в равную конкуренцию с тарантиновским сюжетом об отрезанном пальце: кто победил в том соревновании — до сих пор вопрос открытый. Полгода спустя сотрудничество было продолжено знаковым тарантино-эпизодом в вестерне Desperado и еще через год — феерическим киноупражнением «От заката до рассвета», где функции предводителей новой киноиндустрии были поделены в полном соответствии с законом о соблюдении прав акционеров, по примеру Ильфа и Петрова: Родригес снимал, Тарантино играл, и оба писали сценарий. Так, благодаря изрядному фаворитизму одного партнера по отношению к другому, возникла иллюзия о нешуточных возможностях Родригеса-режиссера: например, Desperado, красивый, полный жанра, однако недалекий и в целом не слишком примечательный вестерн был несправедливо записан в шедевры кинопоколения.

«Факультет» (пусть уж его будет «Факультет», отдадим должное интеллекту переводчика), пародийный триллер о школьниках, вступивших в неравную борьбу с инопланетными вампирами, оккупировавшими плоть учительского корпуса, призван закрепить позиции Родригеса, то есть киноконцерна, в сферах вампирических, научно-фантастических и вообще подростковых. Само по себе это не хорошо и не плохо, хоть и обидно многим клиентам, успевшим выйти из 13-летнего возраста. Но после недавнего видеорелиза «От заката до рассвета-2», в целом бледного B-боевика об упырях, спродюсированного акционерами и использующего в главных ролях старых и новых сотрудников концерна (Дуэйн Уайтэкер — маньяк в Pulp Fiction и Роберт Патрик — преп в «Факультете»), крен партнеров, когда-то предпочитавших благороднейшие жанры детектива и боевика, в сторону slasher movies стал слишком очевиден. А поскольку сам Тарантино снимает не чаще, чем раз в три года, очевидно, речь идет об общей стратегии развития концерна на конец этого века — начало следующего. После просмотра фильма «Факультет» становится ясно, что на этом рынке концерн может понести грандиозные убытки, и все, что он произведет впоследствии, будет сильно недооцениваться критиками и зрителями.

Замысел Родригеса понятен: перевести классику кинофантастического триллера, такие лучшие образцы жанра, как испорченную французами сагу о «Чужих» или «Нечто» Карпентера в В-категорию, ближе к жанрам детским и попкорновым. Зачем Родригесу понадобилось издеваться над замечательным кинематографом, мучить его воровством и плагиатом (тому же Карпентеру, к примеру, хватало рассудка «Хэллоуин» с «Нечто» не смешивать), можно объяснить лишь тем, что поле подростковых триллеров, маскирующихся под класс B, давно уже представляет собой выжженную пустыню, и ловить там нечего: любое новаторство в этой области будет выглядеть как недорогая потуга — каким еще способом объехать жанр на хромой козе, кого бы нецитированного процитировать. Само по себе киноцитирование, в чем большим специалистом считается новый коллега Родригеса Уильямсон, не подразумевает и минимального интеллектуального напряжения — наоборот, является дешевым, но, как правило, безотказным способом, развеселить публику — за чужой, понятное дело, счет. Так Виктор Зинчук портит Паганини, а группа «Спейс» — Бетховена. Если раньше Родригес признавался в любви, даже, не исключено, несколько чрезмерной, к вестерну, то теперь он, обуянный практическим расчетом, сцеживает кинофантастическую классику. Почувствуйте разницу.

У Квентина Тарантино, героя и революционера, поставившего себя в сложнейшее положение невозможностью повторить успех Pulp Fiction, проблемы. Киноупражнение «Джеки Браун», продукт его совместного творчества с писателем Элмором Леонардом, уже был рискованным предприятием, а его грядущий проект — фильм по другому роману Леонарда «40 ударов» — по определению будет предприятием еще более рискованным. Никто не ждет от Тарантино разнообразия Стенли Кубрика — Кубрику кубриково, — но, принимая во внимания четкие пределы леонардовского творчества, риск Тарантино слишком очевиден (с него ведь и спросу больше). А тут равный партнер Родригес снимает «Факультет». Акции падают на 100 пунктов в день. Киноконцерн по производству модного киноэксклюзива переживает не лучшие времена. Один из революционеров должен быть убит. Понятно, кто.


В оглавление номера This page is an archived copy on Gagin.ru personal site