This page is an archived copy on Gagin.ru personal site

InterNet magazine, number 15
Бродилка | Кино
Миша Фишман

Кино

Есть детская сказка о маме, которую дети помнят преимущественно по вокальным упражнениям серого волка. Волк, сумев изобразить сопрано молодой козы, проник в дом и проглотил всех козлят кроме одного, каковой выживший козлик вместе с матерью заставили затем волка изрыгнуть козлят обратно. Советская редакция этой сказки осчастливлена всеобщим хэппи-эндом, где козлята и волк исполнены друг к другу родственных симпатий, и сильно разнится с народным ее вариантом, в котором волка, кажется, жарят над костром, от чего живот его лопается, и копытные лезут наружу. Гуманизм советской редакции не случаен и даже более органичен, поскольку является вольным переложением мифа о боге Зевсе, с помощью матери сумевшего заставить своего отца вернуть из чрева его проглоченных братьев и сестер, будущих обитателей Олимпа. В фильме "Мама" в качестве сюжетного источника выбрана более органичная и современная советская редакция, а в роли волка выступает Союз Советских Социалистических Республик. Миша ФИШМАН, fishman@observer.ru

"Мама" Россия, 1999
Режиссер - Денис Евстигнеев
Автор сценария - Ариф Алиев
В ролях: Нонна Мордюкова,
Евгений Миронов, Владимир Машков, Олег Меньшиков, Алексей Кравченко, Михаил Крылов
www.glasnet.ru/ ~ntv-profit/ mama_fin.html

Среди многочисленных социальных роликов "Русского проекта", большинство которых человечество уже успело подзабыть ("До дождя успеем - не успеем" etc), два клипа все же запомнились, причем один из этих двух клипов был, пожалуй, самым удачным из всей серии, второй же, наоборот, - совершенно непереносим. В первом толпа туристов уговаривала караулившего Мавзолей парня улыбнуться маме, во втором одна рельсоукладчица в исполнении Нонны Мордюковой устраивает отвратительную истерику своей напарнице, а когда у напарницы схватывает сердце, начинает ее голубить. Первый изящным остроумным образом перефразировал банальное "позвоните родителям", только использовал для этого символ советской эпохи, с одной стороны, устанавливая близкую и ценную для зрителя связь времен, повод для ностальгии, с другой, противопоставив этой эпохе современность - мол, сейчас не 72-й год, можно и улыбнуться. Второй раскрывал глубину русской души, каковая глубина, видимо, заключается в максимальной несдержанности на язык и эмоции, истеричности и скандальности, за которыми, понятное дело, прячется любовь к ближнему. Главную роль в нем исполнила Нонна Мордюкова, актриса, воплощающая в себе все русское и народное.

Фильм "Мама" снят Денисом Евстигнеевым, автором "Русского проекта", и является его логическим продолжением, сильно растянутым во времени социальным рекламным клипом. Причем вырос он из описанных нами роликов, у первого позаимствовав сюжетную идею насчет "позвоните родителям", из второго - общий тон и Мордюкову.

Фильм "Мама" - якобы имевшая место в действительности, советской действительности, история семьи неких Овечкиных, создавших под руководством матери вокально-инструментальный ансамбль, а затем под ее же руководством предпринявших попытку угона самолета. Попытка закончилась провалом, и мама с братьями получили в общей совокупности что-то около ста лет тюрьмы - то есть те, настоящие, еще сидят. В фильме для жизнеспособности сюжета срок скостили - маме дали 15, одного брата посадили в психбольницу, а остальных отпустили восвояси. Мама вышла на свободу и кликнула сыновей, один из которых стал за это время человекоубийцей в Таджикистане, второй - отцом-героем на Севере, поддерживая таким образом природный баланс и компенсируя умертвленных братом "духов" новыми. Третий наркоманит во Владивостоке, четвертый где-то работает шахтером, видимо на крайнем Западе, хоть с углем там и не замечательно. Приключение и суть заключаются в вызволении пятого из лечебницы, с тем чтоб всей семье отправиться на станцию Шуя, которая, исходя из общей географической логики, должна находиться где-нибудь в средней Сибири.

Фильм "Мама" - такое же народное кино, как "Сибирский цирюльник", только подешевле и вместо "глубоких" исторических реминисценций играющее, как и "русский проект", на ностальгии по советскому времени. И если Голливуд Михалкова, как бы он ни был неприятен, направлен на Запад и новый миддл-класс, отчего теперь сильно страдает, поскольку миддл-класса теперь днем с огнем не сыщешь, то "Мама" в новой эпохе последнего полугода чувствует себя отлично, как и любая старая песня о главном, поскольку поет не для миддл-класса, а играет на ностальгических чувствах тех, кто к этому миддл-классу не относится. Не случайно у Михалкова главные герои - юнкера и американская, так скажем, предпринимательница, а у Евстигнеева - семья убийц, наркоманов и преступников, если уж называть вещи своими именами, - сплошь асоциальные элементы, собственно народ, столь Евстигнеевым любимый. И даже если Евстигнеев не имел в виду политического высказывания, а подразумевал лишь эстетическое - когда связь времен восстанавливается в реальности и осуществляется ностальгия, старые песни о главном мгновенно переходят из эстетического ведомства в политическое. Так что Евстигнееву как минимум не повезло - сам он, наверное, хотел лишь эксплуатировать ностальгию по типу Мавзолея в "Русском проекте". Теперь это не так работает. Возможно, "Мама" теперь только выиграет в смысле популярности, но такая народная любовь стоит уже недешево.

Михалков проповедует имперскую идею, которая, в общем-то, не более чем символ, поскольку покрыта пылью истории - слишком уж давно было, все равно мы этого Александра III не помним, Евстигнеев же скрыто проповедует идею державно-советскую, разбросав своих сыновей по всем уголкам бывшей Советской - не Российской - империи. Национализм Михалкова - искомая русская гордость, как бы чистая в своем величии, обращенная сама в себя. Национализм Евстигнеева гораздо более практический, потому что советский. И тот, михалковский, не подарок, но он все ж лучше евстигнеевского. Пренеприятнейшая сцена, в которой герой Миронова (тот, что наркоман) танцует лезгинку перед неграми - лучшее свидетельство такого национализма, это злосчастное "унижение паче гордости", требующее немедленного возврата в 1972 год, когда негры сидели в своей Лумумбе и молчали в тряпочку.

Понятно, что Голливуд должен быть утрированным, и если уж мы решили завести свой, то и ладно, пусть и наш утрирует. Но что любопытно, и "Сибирский цирюльник", и "Мама" - два фильма, пытающиеся в голливудских тонах описать загадочную русскую душу, то есть наделенные пафосом, - обращают это описание в истерику. У Михалкова истерика - неспокойные душевно-физиологические метания молодого юнкера, у Евстигнеева истерика - уже всеобщая, братья скандалят, мать рыдает. Неспокойно. Неужто нельзя описать русскую душу раздумчиво?


Тонкая красная линия (Thin Red Line) США, 1998
Режиссер и автор сценария - Теренс Малик
В ролях: Шон Пенн, Ник Нолти, Элиас Котеас, Джеймс Кэвизел и пр.
www.thinredline.ru

Американцы не так уж часто снимают фильмы про Вторую мировую войну. Тем более любопытно, что в оскаровском шоу под занавес ХХ века из пяти фильмов два оказались посвящены участию США наверное, в самых глобальных - кровавых, героических, определивших ход истории - американских кампаниях Второй мировой: высадке в Нормандии и сражении при Гуадалканале. (А еще один косвенно американский фильм - "Жизнь Прекрасна" - таким же косвенным образом поднимает ту же тему.) Вердикт Киноакадемии, присудившей одному из военных фильмов пять "Оскаров", а другому ни одного, хоть и выглядит логичным в системе ее, Киноакадемии, координат, - награждать "Оскаром" следует искусство назидательное, идеологическое и четкое, - однако нарушает изящество конструкции. Надо было дать каждому по три, на худой конец по две медали. Наградить и европейский, и тихоокеанский театр военных действий - в таком соломоновом, простите за каламбур, решении и заключалась бы подлинная историографическая красота. Добавило бы симметрии и то обстоятельство, что один режиссер - легендарный, но вовсе не известный, а другой - самый известный, но решительно не легендарный, поскольку очень преуспевающий. Преуспевающий пошел через сушу и Европу, легендарный - не менее достойным островным тропическим путем. Это логично - искать историческую справедливость разумнее на европейских полях сражений, с их умеренным климатом и многоязыкой разноголосицей союзников, для философской экзотики больше подходят джунгли Меланезии. Пальмы вообще хорошо сочетаются с размышлениями о смысле жизни и бренности сущего, это заметили еще М.Ю. Лермонтов и Ф.Ф. Коппола.

Фильм "Тонкая красная линия" Теренса Малика длится около трех часов и посвящен битве за Гуадалканал, относительно для Полинезии и Меланезии большой остров, на котором ныне расположен город Хониара, столица Соломонова архипелега. Битва за Гуадалканал, имевшая место в ноябре 1992 года, включающая в себя как знаменитое морское сражение, так и войну на суше, явилась чем-то вроде "Сталинграда наоборот" - то есть повернула вспять японскую экспансию в Тихом океане. Выиграй японцы битву за Гуадалканал - и они, не исключено, завоевали бы Австралию. Американские солдаты, как утверждают учебники по истории, совершили там истинно героические подвиги. Эти подробности существенны, поскольку, как бы Теренс Малик ни утверждал своим фильмом псевдофилософские дилеммы общего характера, сколько бы ни снабжал картинку закадровыми рассуждениями, теми, что хорошо звучат под шорох пальм, таким нехитрым образом утверждая банальные псевдоистины типа "Война разъедает душу" или "На войне нет победителей!" (каков, например, официальный слоган - "У каждого своя война"), - несмотря на это речь все же идет о конкретной военной кампании, в которой принимали участие конкретные солдаты с конкретными именами. Если

Ф.Ф. Коппола, хоть и использовал вьетнамские мотивы, все же мог позволить себе аллегорический сюжет, то Теренс Малик как будто должен придерживаться принципов исторической достоверности, как бы ни противоречили они его целям и задачам. (Поэтому, например, сомнительным с точки зрения эффекта выглядит ход с использованием звезд типа Траволты или Клуни в однострочных эпизодах - выпендреж, конечно, получается нешуточный, однако на настоящей войне cameo только мешают - страдает реализм. Cameo - ну, почти cameo - Брандо в "Апокалипсисе", напротив, выглядит весьма уместным.)

Малик многим обязан Копполе, однако, зажав себя в тиски своей исторической правдой, вынужден довольствоваться простейшими метафорами, почерпнутыми преимущественно из "Диалогов о животных" и National Geographic - всякими крокодилами, ранеными птичками, лягушками и прочей живностью. В этот же метафорический раздел, как и положено в National Geographic, записано и коренное население. Малику, кроме того, слишком симпатичны прелести этой Bounty Country, чтобы жечь ее напалмом для эффекта. Однако же налицо проблема с образностью мышления - сочетание напалма с серфингом демонстрирует заметно большую уникальность фантазии, нежели изображения птенцов и крокодилов. Есть преступления и посерьезнее - герой Нолти, беспощадный и войнолюбивый, отчасти списан с генерала из "Апокалипсиса", того самого, что сочетал серфинг с напалмом - при этом в некоторых деталях имеет место прямой плагиат: Коппола первый придумал показывать цинизм через храбрость - органичным отсутствием реакции на свист пуль и грохот бомб. Имеются, впрочем, и немногочисленные достижения в области создания собственных героев, не ворованных.

Метод, коим пользовался Малик, когда снимал свой очередной легендарный шедевр, становится понятен где-то часа через полтора после начала - Малик снимает без идеи, без сюжета, не исключено, что и без сценария (то есть сценарий рождается по частям, как транши кредитов МВФ), просто километры пленки о битве за Гудалканал, лишь заботясь об едином тоне, стиле повествования, что не так уж сложно. Кроме очевидных минусов такого метода, среди которых первый - положение школьника, страдающего над неинтересным сочинением, в которое сам себя поставил Малик, наличествуют и плюсы: получившаяся в итоге картина лишена ангажированности, искренна и аутентична - повторить это невозможно. Не говоря уж о том, что подобные спонтанные упражнения в стиле всегда будут милей просчитанных жестокостей г-на Спилберга, одновременно пластиковых и натуралистичных.

Но медали все равно надо было делить поровну. Из соображений исторической справедливости и для эффекта.


В оглавление номера This page is an archived copy on Gagin.ru personal site