This page is an archived copy on Gagin.ru personal site



9Internet -- ежемесячное приложение к сети
АрхивРеклама в журналеКнига отзывов
SearchВыходные данныеОбратная связь



Тема номера



Любовь и кровь на десять кубов


К.К. КРОТОВ
krotof@yahoo.com

Как-то раз, довольно поздно очутившись дома, я застал своих родственников в интересном положении. Они, против обыкновения, не спали. Они оживленно смотрели чемпионат мира по футболу. Они сопереживали. Я, поинтересовавшись, каков счет, удалился.

Надо сказать, это было сильным потрясением. Постсоветские интеллигенты, с выпяченной губой шипевшие на моих пьяных друзей "с кем ты общаешься", они всегда презирали маскулинные соревнования в жизни. Спорт, без сомнения, стоит первым в их ряду ненависти. Какая же случилась революция, что мама-биолог стала разбираться в бразильских форвардах и нигерийских вратарях? Оставив в стороне социокультурные тонкости, можно все просто и грубо объяснить -- дух абсолютного и бессмысленного соревнования и потому предельно красивого. Собственно, его бессмысленность и есть залог чистой красоты. Люди тратят время и эмоции ради сомнительной славы и каких-то денег, которые все равно быстро исчезнут, но тем не менее получают огромное удовольствие -- ни с чем не сравнимое счастье заполненной событиями жизни. Когда в соревнованиях или конкурсах есть еще и утилитарная польза, как, скажем, в выборах президента или в миллиардных тендерах, то удовольствие становится просто божественным -- к чистой красоте бессмысленности прибавляется реальность. Вещи обретают суть, покрываются плотью и становятся смыслом жизни. Но самое интересное начинается после -- люди задумываются, зачем же они, черт подери, выбрали это и почему, собственно, присудили первое место именно этому, а не другому. Вдруг была ошибка, вдруг обвинили невиновного, вдруг тут замешаны скрытые связи, о которых знают лишь избранные? Приятно было бы сказать, что наша статья содержит ответы на эти вопросы, но это не так. Эта статья -- попытка рецензии на произведение-победитель в конкурсе сетевой литературы "Тенета-97".

Роман Баяна Ширянова "Низший пилотаж" оброс вниманием общественности. Все значимые сетевые обозреватели высказались по поводу победы Ширянова в "Тенета-97", в курилках охотно поддерживают тему разбора "Низшего пилотажа", а старые знакомые, встретившись на улице, с интересом обсуждают возможную критику Ширянова. "Низший пилотаж" -- роман о наркотиках, жизни пресловутого социального дна, о том, как трудно быть богом, человеком и химически зависимым.

Вопрос, насколько ценен "Низший пилотаж" с чисто литературной точки зрения, нужно оставить в стороне -- пусть его зададут себе читатели, а не литературоведы, для которых роман принадлежит литературе по умолчанию. Нашей рецензии скорее ближе вопрос "Почему победил именно Ширянов". Ценность ширяновского потока сознания, не омраченного рефлексией, минимальна -- если выпить пять литров водки, то с утра даже Шекспир так будет разговаривать с собой. Принадлежность к Большой Литературе, к Высокому Стилю в "Низшем пилотаже" проглядывает на самом нижнем уровне, куда доберется не каждый исследователь. Кроме того, что ширяновское произведение пытается соответствовать старой контркультурной традиции и потому старается прослыть мифологическим эпосом, ничего, что называлось бы Высоким Стилем, в романе нет, а, с другой стороны, сейчас и этого вполне достаточно.

Одним словом, эффект такой же, как если бы нам сюда приволокли:
  • "Луку Мудищева" Барковского
  • "Мертвые души" Гоголя (мы ведь все учили в школе, что Добро в этом романе представлено птицей-тройкой)
  • "Ревизора" (его же, и тоже с подсказки Пушкина)
  • "Деревню" Бунина
  • "Яму" Куприна
  • "Дар" Набокова
  • "Лолиту" Набокова
  • "Это я - Эдичка" Лимонова Ну, а Льва Толстого вообще отлучали от церкви.

    Леонид Делицын
    где-то в дискуссии о "Низшем пилотаже"

  • На примере Ширянова хорошо видно, как поколение выросших нонконформистов и завязавших джанки пытается найти своего трубадура, который ответит на все вопросы, и жизнь станет легче. Навряд ли Ширянов выполнит это ответственное поручение времени, но, как говорится, характерна тенденция. "Низший пилотаж" -- не более чем обыденный эпос, сборник вечно продолжающихся историй, который всегда можно дополнить новыми рассказами, что-то вроде "Декамерона" Бокаччо. Параллель с Возрождением вполне закономерна -- там было сообщество приятных людей, которым надоело христианское смирение, и поэтому они, вспомнив античность, стали писать о величии богов и человеков. Здесь тоже сообщество людей, которым не нравилось мещанство, официоз и ложь, поэтому они, вспомнив битников и "Бродячую собаку", решили встать в оппозицию неправильной реальности и назвались контркультурой. Стиляга Аксенов и эстет Бродский, мелкие фарцовщики и литературные хулиганы -- вот начало нашей советской контркультуры. В то девственное время жизнь была статична -- каждый новый день был похож на предыдущий, и, чтобы быть человеком с большими буквами, достаточно было рассказать один анекдот про Сталина. Анекдот длился вечность, кроме забавной побасенки и треска глушилок, больше ничего не происходило. Теперь все стало по другому, а Ширянов все равно пытается рассказать эту бородато-усатую историю, пытается в очередной раз стать своим, и результат тут опять не важен, ведь главное, как всегда, процесс. Показать, что все мы, несмотря ни на что, все равно умны, красивы и хороши собой, -- и тут опять появляется старая статика, старый добрый мир, в котором всегда светит крымское солнце, а бородатые физики-лирики обсуждают связь H-бомбы с канцонами Паунда, короче говоря, давно забытое шестидесятничество, которое по-прежнему остается фундаментом любой контркультуры. Останки и потомки антикварных диссидентов -- Битов, Кушнер и Попов -- это оценили.

    Так Ширянов встал в строй "обличителей буржуазного образа жизни". Правда, Ширянов совсем не оригинален, традиция существовала давно -- Томас де Квинси, Бодлер, Луи-Фердинанд Селин, Жан Жене, Олдос Хаксли, Уильям Берроуз, Чарльз Буковски, Тимоти Лири, Ирвин Уэлш и мириады других борцов с обыкновенным состоянием сознания -- вот она, традиция, -- но кто десять лет назад о них хотя бы что-то слышал? Во ВГБИЛе, бастионе знания, половина была в спецхране, другая половина никогда не покупалась на ценную валюту. А больше нигде не было. И достать никак нельзя, только, может, знакомый дипломат привезет, но и он об этом мало слышал, наверняка перепутает. Зато теперь есть океан далеких, как Юпитер от Земли, переводов, море магазинов, где есть все, реки журналов, печатающих последние достижения мысли, и ручейки скромных попыток соответствия кумирам. И как приятно, что Баян Ширянов, наш простой советский парень, стоит в их ряду, разливается на фоне общего половодья маленькой лужицей. Пускай где-то проглядывает корявость и шероховатость "грубого языка плакатов", пускай где-то чувствуется вторичность и перепевы давно сыгранных хитов. В конечном счете, это тоже традиция -- в свое время Гребенщиков, когда был гуру, внимательно вслушивался в прогрессивный рок и совершенно незаметно для не знакомых с первоисточником переносил все лучшее на свои песенки. Даже сегодня неимоверно популярны энциклопедии, толковые словари, где есть немного, зато обо всем и на русском языке. Так пусть будет и Ширянов.

    Что касается мата, то в "Низшем пилотаже" он вполне уместен и органичен. Как бы ни было это неприятно, но стоит признаться себе, что большинство людей употребляет экспрессивные выражения. Жаль, что нельзя написать "оху.тельно", ведь это слово так хорошо описывает многое и адекватной замены ему, увы, нет. Солнце русской поэзии написало в свое время поэму, полную этих слов, Бахтин, интеллигентское солнце кухонного общения, написал в свое время много книг о том, что употребление подобных слов присуще человеку с младых ногтей. Войнович, Юз Алешковский и другие безвестные поэты советской эпохи употребляли эти слова и их чрезмерное присутствие в тексте "Низшего пилотажа" отнюдь не объясняется желанием новизны и чувством вседозволенности -- бумага и монитор вытерпят все, -- а, скорее, тем, что в повседневной жизни этих слов бывает действительно часто чересчур много. Влияние потока сознания и французского нового романа чувствуется в книге именно в мате, ставшей скорописью, словарным запасом Эллочки Людоедки, который понятней всем и в принципе все им объясняют. Можно, конечно, убиваться о конце прекрасной эпохи, где только хулиганы в истерике кричали матом, можно посетовать на падение нравов, вообще можно много чего сделать, но реальность все равно остается за окном. Так говорит большинство. Именно это и есть русский язык. Живой, изменчивый и далее по тексту. Нормативная лексика и нормативный синтаксис сейчас не в моде. Заканчивая с литературоведческими экзерсисами, стоит сказать, что "Низший пилотаж" живо написан. Там приятно поражают авторские неологизмы и чувствуется знание предмета и людей. Характеры выписаны образно, жанр соблюден, своеобразие присутствует. Орфографические ошибки -- вина наборщика, стилистические -- наверное, творческие находки автора. Вполне живое творение, на которое мы никогда не обратили бы внимания, если бы не премия.

    Главное, все это вызывает эмоции и интерес. Эмоции, понятно, у каждого свои, отрицательные и не очень, а интерес один. И очень хочется узнать этот общий интерес. Почему вдруг авторитетное "офлайновое" жюри -- Битов, Стругацкий, Кушнер, Попов -- вдруг стало на сторону "моральных уродов", о которых рассказывают в "Дорожном патруле" и пишут в газете "На страже закона"? Почему вдруг наши домашние веб-обозреватели, наполнители контента Рунета -- Роман Лейбов, Кузнецов и Носик -- вдруг написали о скандальном произведении (роман постоянно менял место своего сетежительства, и дошло до того, что один активист даже создал музей "Низшего пилотажа")? Явно причина не в том, что они входят в состав сетевого жюри и составляли список участников -- о других номинированных никто ничего не написал, а Ширянов получил отличный public promotion. И, уж точно, причина не в мнимой красоте постмодернистского коктейля из литературных стилей и традиций -- это требует много знаний. Вероятно, дело здесь как раз в общем интересе, который объединяет и читателей, и критиков, и жюри, и обозревателей. Этот искомый интерес основывается на расплывчатом, трудно вербализуемом и иррациональном понятии "идеология", которое, в свою очередь, заставляет произносить почти бессмысленные слова "культура", "досуг" и "референтная группа". Про культуру мы уже написали, а референтная группа -- всего лишь старая максима, чуть ли не от Ларошфуко, "скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты". Как известно, книга -- лучший друг, брат, муж и отец, таким образом, круг чтения -- непревзойденная лакмусовая бумажка для определения человека. Правда, в последнее время с литературоцентризмом стали усиленно бороться, и поэтому на месте книги попеременно оказываются кино, музыка или сайты. "Скажи мне, какие сайты ты смотришь, и я скажу, кто ты" -- выдаст новый Лихтенберг электронного века, но пока речь идет только о романе Ширянова.

    Ведь "Низший пилотаж" прочитали все. "Низший пилотаж" отмечен премией. Многим роман совершенно искренне не понравился, но, тем не менее, они его дочитали до конца. Так сказать, культурно провели свой досуг. Роман активно не нравится многим, но разговоры о нем не утихают. Может, дело в наркотиках? Это же ужасно интересно. Судя по кино, за килограмм героина люди убивают друг друга лучше и качественнее, чем раньше убивали за золото. Если у вас есть кокаин, то наверняка вы -- злодей и пропавший человек, но, совершенно точно, вы -- богатый человек, ведь кокаин стоит дорого, и, конечно, интересный человек, ведь для его покупки приходится переступать закон, его употребление разрушает организм, а все это надо как-то оправдывать. Есть наркоманы -- люди, в чей обмен веществ входят наркотические вещества, которые не могут ни дня прожить без ширки, вмазки, бутылки или строчки. Есть употреблявшие наркотики -- люди, которые с мукой отказались от пагубной привычки, их обмен веществ похож на человеческий, но их психика, взгляд на мир навсегда остались в плену иллюзий, рожденных неврозами и тяжелым детством. А есть пробовавшие наркотики. Причины, по которым человек делает себе первый укол, первый косяк с химкой, первую дорожку и съедает первый несмертельный овердоз релашки, нас сейчас не интересуют. Это тема для психиатров (если они не едят циклодол и трамал), врачей (если они не сидят на калипсоле) и передач типа "Вопрос дня" и брифингов на Петровке (если они не делят между собой дилеров). Сказать, что употребляешь/пробуешь наркотики, нельзя. Это сакральное действие, сравнимое разве что с называнием имени в традиционных культурах, когда знание истинного имени означало магическую власть. Знание, что у кого-то есть наркотики, -- тоже реальная власть, ведь Отдел по борьбе с наротиками не дремлет, и поэтому приходится скрываться и заниматься конспирацией. Только один обозреватель сказал, что у него есть знакомые, когда-то пробовавшие наркотики. И больше никто. Даже персонажи "Низшего пилотажа" не называют своих имен. Наркотики -- это наше все. Легкие, во всяком случае. Legalize it! "А вот в Европе, в Голландии, например, там заходишь в кафе и можно..." -- звучит в троллейбусах и метро. Область наркотиков табуирована и сокрыта до предела. Может, в салонах времен "Езды на остров любви" так относились к мату. Все использовали, но делали вид, что не знают, о чем речь. Мат уже давно утратил свой таинственно-сакральный ореол мужественности и правдивости. Теперь вместо него -- наркотический образ жизни и мысли. Быть как все -- элитой и богемой. Прямая дорога к идеологии -- "расскажите мне, пожалуйста, об элитарной богеме, ее привычках, страстях и вкусах", -- просит человек, желающий быть человеком. После этого с человеком можно делать все что угодно. Из него может вырасти академик, бандит или заботливый семьянин. Или наркоман. В США рекомендовали не пользоваться услугами рекламных моделей, напоминающих наркоманов. Здесь приняли варварский закон, что за решеткой должно быть все, где содержится хотя бы одно слово о наркотиках. Если Ширянов станет известен широкой публике, то следует ожидать обвинений в эстетизации образа жизни наркоманов и любовании над "разложением гнилых людей". Вероятно, когда-то такие претензии высказывались Ремарку за романы о проститутках и лечивших их гинекологах. А с другой стороны, на наших глазах складывается вполне западно-европейская картина, где интеллектуалы и артистические люди пропагандируют левые идеи. Может, легкий дрейф бывших лауреатов Ленинских премий и горкомов комсомола в сторону детской болезни левизны и есть основная причина победы Ширянова?

    Впрочем, наркотики, как и горьковское "На дне", в "Низшем пилотаже" только внешний антураж, только фон, на котором разворачивается действие, так что на них можно не обращать никакого внимания. Самое интересное в романе -- это время и люди, тогда существовавшие. Советское время и советские люди, советские хиппи и панки. То время, когда мы все родились -- от простого рабочего до последнего академика, -- стало восприниматься как Золотая Эпоха. Наша история теперь состоит не из непонятных Коловратов и графов Хвостовых, а из запуска спутника, удара ботинком в ООН и производственных романов. Последние, призванные делать из доменных печей дворцы духа, придавали серой жизни мистический ореол. Но даже Владимир Сорокин, когда, как он сам говорит, записывает свои физиологические переживания, далек от мистики цехов, главных инженеров и очаровательных секретарей парткомов. А Баян Ширянов, у которого нет аллергии на аббревиатуры старого новояза КГБ и КПСС, писал совсем о другом взгляде на то время. О взгляде через мутный раствор в финском баяне на пятнадцать кубов. А выжившие тридцатипятилетние неформалы, которые так и не оправились от культурного шока перемен и готовы видеть в каждом работника из органов (ведь это возвращает их в далекую молодость), обвиняют Ширянова в воспевании советскости или, если угодно, совковости, сравнивая "Низший пилотаж" с производственным романом. В действительности Ширянов точным движением руки попал в вену, по которой текла та спокойная, неспешная жизнь отверженных и неприкаянных. Гоголя, флэты, тусовка, дип пурпле и винт. Чертовски было приятно обвинять систему и государство в собственном бессилии, то же самое можно делать в любое время и в любом месте. Виноватые в сломанной жизни найдутся всегда, а наркотики и алкоголь здесь уже ни при чем, как говорится, это уже следствие, а не причина. Впрочем, мы вступаем в область метафизики, а сейчас нас это мало интересует. Время "Низшего пилотажа" -- время мифологическое, когда все были полны сил, а надежды с помыслами чисты. Это отличительная черта литературности -- некая доля сказочности, старого доброго вымысла, после которого начинается Большое Приключение. Ширянову удалось немного приблизиться к литературе с черного входа. Он написал откровенную галиматью, подкупившую жюри своей непонятностью.

    Текст Ширянова не плох и не хорош, его нельзя расценивать с позиций прикладного литературоведения. "Низший пилотаж" можно назвать художественным представлением, перфомансом, в котором согласилась поучаствовать сетевая и офлайновая общественность. Как бы там ни было, раздражение от "Низшего пилотажа" возникло вовремя.

    Именно поэтому высокое жюри надело на Ширянова премиальный венец. Старые шестидесятники встретили выросших панков и приняли их в свой круг. Несмотря на циничный тон, все равно приятно, что все так закончилось. Поэтические кумиры детства приняли во внимание, что можно жить и любить таким образом. Получено прощение, расколотое сознание соединилось, преодолен еще один важный этап, и жизнь продолжается.

    Желательно без баяна в руке и подобных текстов.



    9 FAQСледующий материалКнига отзывов
    К оглавлениюПредыдущий материалОбратная связь

    Журнал "Интернет". Регистрационное свидетельство Госкомпечати РФ N. 016370 от 16.07.1997 г. Распространяется через сети розничной торговли, через компьютерные сети, а также путем подписки. Мнение редакции по тем или иным вопросам может не всегда совпадать с мнениями авторов. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. Перепечтка или копирование запрещены, при цитировании ссылка на журнал "Интернет" обязательна.
    Copyright © 1997-1998 Журнал "Internet"
    Copyright © 1997-1998 Netskate
    Netskate E-mail: imag@netskate.ru
    Телефон: 232-01-36, Факс: 232-00-14