This page is an archived copy on Gagin.ru personal site



9Internet -- ежемесячное приложение к сети
АрхивРеклама в журналеКнига отзывов
SearchВыходные данныеОбратная связь



Культура


У всякой профессии и у каждого сообщества есть свои книги: у педагогов -- "Педагогическая поэма", у сталеваров -- "Как закалялась сталь". Только про Интернет не написаны романы. Есть, конечно, Гибсон со товарищи, но они ведь импортные. И вот, наконец, появился роман, выдержанный в национальной традиции, и уже скоро будет доступен читателям. А пока -- одна глава будущего бестселлера

Мэри ШЕЛЛИ и Перси ШЕЛЛИ
rakushka@hotmail.com


Паутина


(отрывок из романа)

Глава 6. ПРОГУЛКА

"From: Аргус
Subj: Подтверждение
Для агента Z256. Ваша информация подтверждена. Гонорар переведен на Ваш счет. Ваш запрос о канале для просветительской худпрограммы удовлетворен. Доступное время для трансляции -- с 7:00 до 8:30 ежедневно. Подтвердите получение этого сообщения для получения адреса канала и пароля. Надеемся на дальнейшее сотрудничество. Служба безопасности АРГУС".
"From: Жиган
Subj: Wow!
Привет, Профессор!
В нашем полку прибыло? (see attachment)
Вот это удар! Надеюсь, Вы познакомите меня с этими ребятами?
Всего, Жиган".

File Attached: news.txt

CITYCAT, 07.03.18. Вчера локальная компьютерная сеть одного из главных офисов ОРЕОЛ-ТЕЛЕКОМ в Москве подверглась деструктивному воздействию неизвестной природы. В ходе происшествия было повреждено коммуникационное оборудование и большинство устройств памяти, находящихся в здании. Благодаря предупредительным действиям сотрудников агентства безопасности "Аргус" удалось спасти большую часть деловой информации: резервные копии документов были сделаны за день до террористического акта и сохранены на компьютерах другого отделения ОРЕОЛ-ТЕЛЕКОМ. Однако само разрушительное воздействие предотвратить не удалось, несмотря на предупреждение. Ведется расследование загадочного случая".

Прибытие почты прервало мою медитацию. Аура орхидеи, едва заметно колыхавшаяся в воздухе желто-зеленым спрутом, дважды вспыхнула синими спиралями, а сам бело-розовый цветок раскрылся чуть больше. Сейчас Рита, скорее всего, уже реализовала свои сумасшедшие проекты биокомпьютеров, и теперь какая-нибудь бедная мимоза в ее лаборатории наверняка считает дифференциальные уравнения или хранит в изгибах ветвей всю "Войну и мир". Орхидея была одним из первых созданий Риты. Она потому и подарила мне эту "древнюю игрушку" -- я был для Риты "человеком архаичным", поскольку не любил ее изощренных издевательств над природой. Кажется, из-за моей архаичности мы и расстались. Вообще-то, даже назначение этой орхидеи меня раздражало, и если бы она не была прощальным подарком, я бы давно ее выкинул. Это был индикатор процессов, которые происходят в компе, подключенном к плате цветка. Я никогда не использовал орхидею по назначению, просто включал ее собственную ауру и медитировал на ней. В моем лаптопе все равно ничего особенного не происходило, и только два неожиданно пришедших письма отразились на состоянии цветка. "Извини, не нарочно, -- мысленно сказал я орхидее. -- Надеюсь, ты не обиделась".

При всей примитивности биоиндикатора этот полуцветок-полукомпьютер был самой современной техникой в квартире. Мой старенький лаптоп и обычный телефонный модем всегда удивляли знакомых. "Почему бы тебе не поставить нормальную тачку и нормальный кабель?" -- спрашивали они. Обычно я отвечал, что у меня и так все есть бесплатно в Университете, а дома мне, кроме электронной почты и редактора, практически ничего не нужно. Когда меня выгнали из Университета, денег на новую технику все равно не было. Да и те игры, в которые я играл, не стоило устраивать дома: через Нет-кафе и различные Инфосервис-центры гораздо удобней заметать следы.

Но занимаясь иногда самокопанием, я понимал, что причина такой моей "разбросанности" -- совсем иная. Я всегда был человеком, старающимся ни к чему не прикрепляться особенно сильно: ни к людям, ни к городам, ни к работе. Забираясь поглубже в воспоминания детства, я видел, откуда происходит эта отчужденность. Слишком быстро прошел тот светлый период жизни, когда родители кажутся самыми большими, самыми умными и красивыми людьми на свете. Уже в младшем школьном возрасте я видел, что мать -- просто истеричная женщина, далеко не умная, но настойчивая в своем желании контролировать все вокруг... или хотя бы в своей семье. А отец -- замкнувшийся в себе пьяница, в котором погиб художник. При всем при этом, при всех ссорах и постоянной нервозности, их союз был крепким, как симбиоз водоросли и гриба в лишайнике. Чем дальше рушился мир вокруг них, тем крепче была их связь, основанная на психологическом дополнении, которое иногда называют любовью. В эту сеть они пытались затянуть и меня. "Зачем ты закрываешься в комнате? Что ты от нас прячешь?" -- кричали они, а я, тогдашний школьник, не мог понять, чего же они хотят: ведь я ничего не прятал, я просто читал "Последнего из могикан" и не хотел, чтобы мне мешал их шум с кухни. С годами я учился "закрывать дверь" все лучше и лучше: я не проживал больше года в одной и той же комнате общежития, я не имел друзей -- да-да, как герой Лермонтова, я имел лишь приятелей, но не друзей, у которых плачутся на плече. Я ненавидел все эти русские "разговоры по душам", эти кухонные "ты меня уважаешь?", когда выворачивают свое грязное белье друг перед другом, заставляя тебя делать то же самое, заставляя связываться с ними таким сомнительным "душевным родством".

Но все же я был связан. Прежде всего с родителями -- не так-то просто на все это плюнуть. Наверное, это тоже любовь, или черт его знает что, какой-то инстинкт, но нужно было делать что-то для них, ведь они столько делали для меня, они часто про это напоминали. И я учился на все пятерки, чтобы они показывали потом грамоты родственникам и соседям, я разгрызал чертов камень науки в своем институте, работал и снова учился... И в это же время учился "не связываться", учился "захлопывать дверь". Я пел в рок-группах приятелей, играл на чужих гитарах, менял города, совращал чужих жен. Я нашел странное удовольствие даже в самом акте покидания разных учреждений, стран и людей. Но и мир не стоял на месте, он двигался дальше, становясь все более изощренным в своей цепкости, и нужно было бежать все быстрее, с почти пулеметной частотой захлопывая за собой двери ловушек. Блокнот, ручка, телефонная книжка, какое-нибудь чтиво, иногда несколько кассет и плеер -- в рюкзаке, и немного денег, заработанных на случайных работах, -- в кармане. Вот все, к чему я шел. И в конце концов почти добился этого... а потом появилась Сеть.

Сеть позволяла порвать еще больше связей, скинуть еще больше оболочек. Даже имя.

Насчет имени мы часто спорили с Жиганом. Он соглашался, что возраст, пол, происхождение, профессия -- это все действительно условности, оставить которые "по эту сторону экрана" зачастую одно удовольствие. Но имя?.. Нет такого человека, который не стремился бы как-то выразить свою индивидуальность, говорил Сергей; а как подтвердить подлинность этого выражения индивидуальности, если не именем? На этом, рассказывал он, часто засыпаются даже самые крутые хакеры. При всем их опыте конспирации нет-нет да и вылезает древнее желание сказать: "Это я сделал, это я!"

Но это же чушь, возражал я. Какое отношение к индивидуальности имеет какая-то бирка из букв? Желание "засветить" имя -- это скорее комплекс неполноценности, жажда получить признание своих заслуг в социуме. Но если ты действительно Личность -- тебе не нужна вся эта бюрократия доказательств и подтверждений. Ты можешь сменить хоть тысячу имен -- если ты Личность, от тебя не убудет. "Как Бог?" -- смеялся Жиган. "Не совсем, -- смеялся в ответ я. -- Ведь "Бог" это тоже имя!"

Погруженный в подобные размышления, я закрыл дверь квартиры ID-картой и вышел на улицу. Что ж, ведь и Сеть -- это зависимость, и к ней я тоже стараюсь не приклеиваться: старого лаптопа и его почтовой программы вполне хватает. Даже слишком хватает -- два письма, которые я только что прочел, говорили о многом... и еще больше запутывали и без того таинственную историю. То, что одна из моих виртуальных личностей обрела самостоятельность, не так удивительно. Это, в конце концов, мог быть любой другой человек из Сети. Достаточно подписаться именем Орлеанской, предварительно позаботившись о засекречивании своего настоящего имени -- именно это проделывал я сам, запуская в Сеть "Робин Гуда", "Малютку Джона" и других "Вольных Стрелков" через цепочки анонимизирующих узлов. Но теперь "не моя" Орлеанская еще и предсказывает мои собственные выдумки, а выдумки (совсем мистика!) сбываются. Может, я стал мультиком, и сам уже не помню, что натворил, будучи в роли Орлеанской? Только шизофрении мне на старости лет не хватало!

На улице было прохладно, эта прохлада взбодрила меня. Пожалуй, не буду-ка я предаваться мучительным раздумьям, а пойду поем хорошенько. Тем более что есть деньги. Я свернул к ближайшему банкомату и запросил отчет о состоянии моих финансов. Ого! Вместо двух сотен там оказалось пять тысяч двести. Неплохо платят шпионам. Я снял пятьсот, купил мороженое и пошел по Каменноостровскому, высматривая, где бы поесть. У меня не было постоянных любимых заведений в городе. Вернее, был пяток кафе, куда я любил иногда зайти, но в таких случаях, как сейчас, я предпочитал пробовать что-нибудь новое. Я остановился у "Фуджиямы" -- черт, да я же сто раз проходил мимо этого ресторана и ни разу в нем не был! Еще, помнится, ругал это американизированное название. Что ж, пора попробовать.

После супа из креветок, двойной порции маки с копченым угрем и бокала "Sapporo" настроение мое окончательно улучшилось. Никаких Орлеанских, никаких Сетей -- гулять!

В больших городах я любил бродить просто так, отпустив себя в случайное броуновское движение. Я иногда называл это "свободным поиском", потому что такие прогулки всегда приводили к чему-нибудь интересному. Для недолгих блужданий лучше всего подходили большие вокзалы и рынки, где жизнь представлена во всем ее разнообразии и хаотичности, а для прогулок на целый день -- "даунтауны" городов, особенно чужих и незнакомых, где улицы как будто сговорились против всех запутавших меня дел, мыслей и людей, и вот теперь им удалось ослабить эти путы, и город ведет меня теперь своими тропами, показывая настоящее, подбрасывая мне свои знаки в виде неожиданных, но как-то таинственно связанных с моей жизнью находок и встреч.

Они бывали смешными, как плакат "Достойно встретим XX съезд!", висевший над писсуаром в туалете бара "Vorteх" на негритянской окраине Атланты. Или тревожно-многозначительными, как схема станций метро на "Звездной", где синяя линяя после кружочка "Купчино" идет дальше, занимая большую часть стенда и обрываясь вместе с ним, словно по этой ветке можно ехать под землей еще долго, но только без остановок. Каждый раз, разглядывая людей и витрины, я чувствовал, что должен встретить что-то, что оправдает это блуждание: книгу, которую я ищу уже долгое время, человека, который заговорит о том, что у меня на уме, любимую когда-то мелодию в исполнении уличного музыканта или просто брелок в виде "песчаного доллара", который поднял мне настроение тогда, в злом и холодном Нью-Йорке.

Немного не доходя до Горьковской, я заметил очередную рекламу на библейскую тему. На этот раз огромный шит представлял собой переделку "Мадонны Бенуа" Леонардо. Ребенок с блестящим обручем на голове радостно тянулся к зарядному устройству для микроаккумуляторов в руках Богоматери. Четыре маленькие батарейки торчали из разъемов, как лепестки цветка. Изо рта Марии вылетали слова: "Не хлебом одним! ОРЕОЛ-ТЕЛЕКОМ". Светящаяся стрелка указывала вниз -- здесь располагалось одно из отделений фирмы. Может быть, удастся узнать что-нибудь в самом ОРЕОЛЕ? Я перешел дорогу и уже подходил к двери, когда сзади раздался топот, затем -- удар и звон где-то над головой. Я посмотрел вверх: младенец на щите потерял ступню, вместо нее зияла дыра, в ней что-то двигалось. Я не сразу понял, что это -- пламя: языки огня перемешивались с голограммой, которая еще выступала из плоскости щита, но уже начала плыть. Мне вспомнилось история про Леонардо, слышанная в Эрмитаже. Будучи большим любителем экспериментов, он нарисовал одну из версий этой картины особыми, новыми красками. И когда поднес полотно к огню, чтобы посушить, -- краски, вместо того чтобы сохнуть, размякли еще больше и стекли вниз. Нечто подобное происходило теперь с рекламным экраном. Снова раздался топот бегущих людей -- из дверей ОРЕОЛА выскочили два охранника и погнались за террористом. Догонят, решил я: худой, нескладный паренек убегал прямо по проспекту, к тому же слишком вяло. Обернувшись, он и сам понял, что догонят, поэтому выхватил из-за пазухи пачку листовок и бросил ее в застывшую толпу. Через три минуты все закончилось -- парня увели, поврежденный бомбой рекламный шит погасили, и праздная толпа снова потекла равномерно по обеим сторонам проспекта. Я дошел до места, где валялись листовки, и поднял одну.

ХРИСТИАНСКАЯ АНТИКОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИГА (ХАЛ) зовет тебя на борьбу с Дьяволом!


Дальше шел текст мелким шрифтом. Я пробежал его глазами -- сначала история из Библии, как Дьявол искушал Христа в пустыне, затем абзац про то, что компьютерная реальность выдумана Антихристом, чтобы так же искушать человека. "В виртуальном мире все виртуальное, ненастоящее, это машина для распространения лжесвидетельств и бесовских наваждений! -- кричал листок. -- Но истинный Бог -- не набор обманных картин виртуальности, которые сделаны людьми, как идолы. Истинный Бог реален, и его нет в киберпространстве, в этой вотчине Антихриста!" Дальше все это повторялось на разные лады.

Я ощутил сочувствие к парню, который раскидал листовки. Я всегда немного завидовал религиозным людям. У них есть идеалы, есть иррациональная штука под названием вера, не особенно нуждающаяся в доказательствах. Они тратят свою энергию, может, и впустую, но целенаправленно. И у них всегда есть сподвижники, которых можно найти в других городах, которыми движет та же страсть, и потому возникает что-то вроде братства, чего у меня никогда ни с кем не возникало.

Но стоит ли идти сейчас в ОРЕОЛ, не покажется ли это подозрительным? Я еще раз оглянулся по сторонам. Впереди по другой стороне проспекта шла женщина. Дойдя до угла, она свернула направо, к Горьковской, и пропала из вида. Где-то я видел эти рыжие волосы и зеленый плащ. Ах да, в "Тетрисе"! Я сунул листовку в карман и быстро, почти бегом, дошел до угла. Незнакомка была на той стороне, она шла в сторону Зоопарка. Я двинулся за ней.



9 FAQСледующий материалКнига отзывов
К оглавлениюПредыдущий материалОбратная связь

Журнал "Интернет". Регистрационное свидетельство Госкомпечати РФ N. 016370 от 16.07.1997 г. Распространяется через сети розничной торговли, через компьютерные сети, а также путем подписки. Мнение редакции по тем или иным вопросам может не всегда совпадать с мнениями авторов. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. Перепечтка или копирование запрещены, при цитировании ссылка на журнал "Интернет" обязательна.
Copyright © 1997-1998 Журнал "Internet"
Copyright © 1997-1998 Netskate
Netskate E-mail: imag@netskate.ru
Телефон: 232-01-36, Факс: 232-00-14