This page is an archived copy on Gagin.ru personal site



8Internet -- ежемесячное приложение к сети
АрхивРеклама в журналеКнига отзывов
SearchВыходные данныеОбратная связь



Бродилка


Феномен фотографии, то ли искусства, то ли постоянно прогрессирующей технологии, сумевшей вместить мир ХХ века в прямоугольные рамки глянцевого альбома, вызывает интерес тем более пристальный, чем больше ширится круг ее применения -- жизнь пестрит кабинами-фотоавтоматами, spice-полароидами, мастерскими Kodak и рекламными щитами. Мифологическое, социологическое и прочие значения фотографии по-прежнему представляются открытыми -- количество ее смыслов не исчерпывается даже почти бесконечным списком ее возможностей. Однако читатель, который ждет от "Camera lucida" бесстрастного анализа места фотографии в культуре ХХ века, на который она оказала столь сильное влияние (так какое же?), наверняка окажется разочарован. Исследование Ролана Барта написано в странном жанре -- из теоретического эссе, оно превращается в произведение почти художественное, сильно обязанное своим существованием роману "В поисках утраченного времени" Марселя Пруста.


Книги


Camera lucida
Ролан Барт
Москва, Ad Marginem, 1997

Хорошо известно, что многие родители, стремящиеся воспитать в своих детях похвальную тягу к чтению и, что важнее, передать им стремление к критическому, то есть сотворческому, отношению к художественному миру, желают до поры до времени скрыть от ребенка легко доступные экранизации литературных произведений -- пока он не прочтет книгу. Понятно, почему: экранизация, даже та, что воплощена на кинопленке максимально адекватно, не оставляет простора детскому воображению -- вместо того, чтобы вместе с автором "придумать себе" истинный образ Д'Артаньяна или узника замка Иф, он получает готовый результат, данность, картинку, с которой ему уже делать нечего -- на нее можно только смотреть. Такая родительская забота о внутреннем мире отпрыска имеет к фотографии прямое отношение: именно омертвляющему, некро-некреативному ее свойству и посвящена работа Барта.

Барта, хоть он и семиолог, не очень интересует "визуальная этика" фотографии, ее способность к расширению окружающего мира (то есть она предстает в виде своеобразного учебника) и -- шире -- ее несомненное влияние на массовое сознание: в мире, где существует фотография, человеку не просто сообщается, на что ему следует или имеет смысл обращать внимание, но и весь мир он начинает воспринимать как коллекцию фотокарточек, что иногда так расстраивает сердобольных мам. Барта интересует мертвенная природа фотографии, ее взаимоотношения со Смертью. В восприятии фотографии Барт сразу различает studium, общий культурный контекст картинки, понятный всем и каждому, и punctum -- укол в сердце, некую трогающую деталь, иногда даже не определяемую, но всегда заключающую в себе суть, ноэму фотографии.

Не случайно корни фотографии Барт видит не в живописи, как было бы естественно предположить, но в театре, оговариваясь при этом, что он, возможно, единственный, кто обнаруживает столь странную на первый взгляд связь: "Это искусство, сколь бы не исхитрялись сделать его живым (яростное желание сделать живым есть не что иное, как мифическое отрицание страха перед смертью), сродни первобытному театру, Живой Картине, изображению неподвижного, загримированного лица, за которым угадывается мертвец". Как будто чистая, честная, имеющая право на существование, вполне логичная теоретическая гипотеза, которой несложно найти множество подтверждений: наведение макияжа перед съемкой, свойственное всем нам прихорашивание перед камерой -- что это, как не подсознательное выполнение предсмертного ритуала, первобытное самомумифицирование? Фотография покойника в рамке, перед которой ставят рюмку водки и кусок хлеба -- не лучшее ли это доказательство тому, что человека действительно уже нет на свете? И так далее.

Однако даже в первой части книги, наполненной подобными философско-культурологическими, весьма любпытными сентенциями и конкретными примерами (всегда очень кстати подкрепленными фотоиллюстрациями), чувствуется, что Барт имеет в виду нечто для него гораздо более значительное. Что, выбирая среди бесчисленного множества коннотаций фотографии Смерть как самую существенную и неотъемлемую ее составляющую, Барт аккуратно подводит общее к частному, studium -- к одному, только ему доступнуму punctum'у одной Фотографии, к бесконечно трогательному и лиричному, но одновременно трезво-научному разбору фотопортрета его погибшей матери.

Этого главного фотопортрета -- Фотографии в Зимнем Саду -- нет среди множества иллюстраций книги, как нет тех знаменитых тающих во рту пирожных madeleine, которыми угощала Пруста тетушка Леония. И тоже понятно, почему: запечатлев фотографию в тексте, буквенном наборе черным по белому, обладающем удивительной способностью пробуждать фантазию и творчество не только в неокрепшей душе ребенка, Барт совершил волшебство, вернув Смерть обратно, в живую, живущую, непредсказуемую действительность. Смерть он превратил в Жизнь.

Есть какой-то огромный, выходящий за пределы рационального смысл в том, что Camera lucida стала последней книгой Ролана Барта. Известно, что он всегда хотел написать роман. Успел.

Миша ФИШМАН
fishman@observer.ru

Шаманы как мы
Шаманизм. Архаические техники экстаза + Словарь религий, обрядов и верований
Мирча Элиаде, пер. К. Богутский, В. Трилис
Киев, София, 1998

Сборник произведений Мирчи Элиаде "Космос и история" с грифом "Для научных библиотек" (почти "Для служебного пользования") до некоторых пор был жемчужиной частных собраний. Теперь все изменилось -- только за последний год было издано довольно много его работ, среди которых классическая монография "Шаманизм" (Киев, София) и "Словарь религий, обрядов и верований" (М., Рудомино; СПб., Университетская книга).

После смерти Мирчи Элиаде над "Словарем религий" работал его ученик Ион Кулиано. По его словам, Элиаде хотел сделать не только словарь, но своеобразный "роман по истории религий" с подробным разбором их сходств и различий. Таким образом, русский читатель одновременно получил произведение, в определенном смысле предшествующее "Хазарскому словарю", и адекватный научный текст в одной обложке. Книга выполнена великолепно -- прекрасная работа переводчиков, комментаторов и издателей. Кстати, в библиографии к предисловию Кулиано также указан, помимо Леви-Стросса, Дюмезиля и Мосса, еще и Руди Рюкер, известный программист ("Chaos") и писатель-киберпанк (трилогия Software, Wetware и Freeware).

"Словарь..." можно и нужно читать с любого места: вы тотчас погружаетесь в насыщенную и сконденсированную историю человеческих взглядов. Эта книга пригодится при любых обстоятельствах -- если вы захотите сменить религию или основать новую, лучшего справочника не найти. А может статься так, что вы, подобно герою "Маятника Фуко" Умберто Эко, окажетесь на тайной мистерии -- и тогда происходящее станет вам немного ближе и понятнее. Главное, что нужно соблюдать при чтении "Словаря...", -- не стать персонажем романа Джерома К. Джерома, который, открыв медицинскую энциклопедию, нашел у себя все возможные болезни. В любом случае, "Словарь..." Элиаде несравнимо полезнее ужасного двухтомника "История религий", бывшего до недавнего времени почти единственным источником по истории нехристианских верований.

"Словарь...", вышедший уже после смерти Элиаде, стал сводом многочисленных работ этого ученого, который начинал свою карьеру с исследований шаманизма. Киевское издательство "София" (то самое, которое также выпустило женскую версию "Хазарского словаря") представило книгу Элиаде "Шаманизм. Архаические техники экстаза". Поскольку книга не подпадает под действие Бернской конвенции 1973 года, то издатели с Украины решили ограничиться исключительно собственным копирайтом.

Любители Кастанеды и брошюрок "Как за 15 минут попасть на небо и вернуться обратно" получили в свои руки исчерпывающие инструкции, как изменить жизнь в приятную сторону. Шаманом стать довольно трудно -- не все подвержены арктической истерии. Если вам снятся странные сны про камлание -- значит, вы призваны. Другой путь -- передача шаманских навыков по наследству. Впрочем, и в этом сходится большинство ученых, шаманизм возникает и из нервной неуравновешенности. Согласно этнографическим данным, большинство знахарей, колдунов и шаманов -- эпилептики, неврастеники и истерики. Традиционное общество замечательно использует возможности "нервных людей". Эта трудотерапия прекрасно вылечивает болезни, переводя душевный недуг в инструмент познания мира. Замечательный сюжет для фантастического романа -- цивилизация психопатов покоряет космос. Таким образом, шаманское камлание еще можно предложить и в качестве замечательного лекарства от неврозов, которые постоянно преследуют человека из информационного общества.

В принципе, многого не надо -- бдение за монитором, многочасовые изнуряющие сражения с hardware и программами вполне способны заменить шаманскую инициацию, после прохождения которой у свежего неофита появится возможность изгонять вирусы и находить нужный URL без Альтависты. Нам осталось только заняться медитацией в ожидании новых электронных шаманов.

- Грабл, грабл, -- сказал мальчик
Миры Филипа Дика. Полярис, 1998

fringeware.com/subcult/Philip_K_Dick.html

Издательство "Полярис" начало выпуск давно обещанного собрания сочинений Филипа Дика. Вышли два тома. В одном "Стигматы Палмера Элдрича" и "Убик", в другом -- "Свихнувшееся время" и "Сдвиг времени по-марсиански". Все, кроме последнего, уже были многократно изданы. Впрочем, лишний раз прочитать Дика будет небесполезно, хотя бы в качестве терапевтического средства для укрепления ментальности. Все произведения Дика -- об одном и том же: о быстром освобождении из цепкого болота обыденности. Произведения, открывшие "Миры Филипа Дика", относятся к "психологической" серии писателя, пожалуй, самой интересной в нынешнее время.

"Шизофреник выпадал, а, вернее, никогда не принимал участия в реальности, предполагающей межличностные отношения и существование в культуре с данными ценностями".

Филип Дик -- писатель, из чьей шинели вышла добрая половина нынешней культуры. Томас Пинчон, Джон Барт, Джулиан Барнс, все киберпанки и "Новая Волна" 60-х -- все это существует во многом из-за Дика. Если в кино ореол мистики и сакрального вокруг 60-х создал Дэвид Линч, то в литературе этим всю жизнь занимался Филип Дик. Мерцающая неоновая реклама грибного супа Campbell у Дика оказывается передающей станцией инопланетян, а за идеальной блондинкой в hot-road скрываются марсианские трущобы с местными мутантами. Реальность под нежными пальцами читателя разрывается на мелкие кусочки, когда-то соединенные извращенной фантазией бога-параноика. Соллипсизм самого Дика сталкивается с читательским, скрытая шизофрения пробуждается, и мир приобретает новые очертания -- немного страшные и пугающие, но куда более реальные, чем жизнь и смерть.

Герои Дика проходят по дантовским кругам, спускаясь все ниже и ниже, и в конце видят очередную тряпичную принцессу, неубранный мусор древней цивилизации. На читателя снисходит просветление, хотя перипатетические прогулки под готическими сводами сознания для неподготовленных мещан могут плохо кончиться. Надо быть осторожнее.

Фантастика Дика лишена пафоса азимовских строителей роботов или кларковских исследователей далеких планет. Его романы не стыдно поставить на полку с Фаулзом и Кафкой, а цитаты из "Убика" и "Снятся ли андроидам электро-овцы" можно найти почти везде -- от Митино до Киноцентра.

Шизофрения как всемирное организующее начало, генетическая связь власти, денег и нарушений психики -- вот, по мнению Дика, основополагающие кирпичи человеческого существования, а большинство поступков совершаются по причине ложных сознаний и вытесненных комплексов.

Неприятно, но весьма полезно изредка признаваться себе, что где-то он прав.

Иван ЛАПШИН,
lapshin@inter.net.ru


8 FAQСледующий материалКнига отзывов
К оглавлениюПредыдущий материалОбратная связь

Журнал "Интернет". Регистрационное свидетельство Госкомпечати РФ N. 016370 от 16.07.1997 г. Распространяется через сети розничной торговли, через компьютерные сети, а также путем подписки. Мнение редакции по тем или иным вопросам может не всегда совпадать с мнениями авторов. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. Перепечтка или копирование запрещены, при цитировании ссылка на журнал "Интернет" обязательна.
Copyright © 1997-1998 Журнал "Internet"
Copyright © 1997-1998 Netskate
Netskate E-mail: imag@netskate.ru
Телефон: 245-45-84